On-line: гостей 3. Всего: 3 [подробнее..]
АвторСообщение
moderator




Сообщение: 1658
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 9
ссылка на сообщение  Отправлено: 22.02.09 13:54. Заголовок: Гуго Капет (биография и портреты)


ГУГО КАПЕТ (Hughues Capet) (ок. 941–996), первый король Франции из династии Капетингов, сын Гуго Великого, графа Парижского и герцога Франкского, и Хедвиги, сестры императора Оттона I.

После смерти отца в 956 Гуго унаследовал его титулы и власть. Когда в 987 умер Людовик V, последний франкский государь из Каролингов, собравшиеся в Нойоне королевские вассалы избрали королем Гуго, которого поддержали влиятельные епископы Адальберон и Герберт, а также герцог Нормандский и граф Анжуйский. Крупнейшие бароны королевства легко признали сюзеренитет Гуго, но не принесли ему вассальной присяги и не несли службы, поэтому его власть носила во многом формальный характер. В попытке добиться их покорности Гуго жаловал им земли, ослабляя собственные позиции. Власть, которой располагал Гуго, основывалась на его собственном домене Иль-де-Франс, который был меньше многих ленов, принадлежавших другим феодалам в королевстве. За период правления Гуго смог отстоять корону от притязаний герцога Нижней Лотаринги Карла, претендента по линии Каролингов. Тем не менее ему удалось закрепиться на троне и обеспечить престолонаследие за сыном Робертом, который был сделан соправителем. Гуго не подчинился императору, а с папой римским конфликтовал по вопросу о назначениях епископов на подвластных королю землях, хотя в иных отношениях оставался правоверным сыном церкви. Являясь светским настоятелем двух аббатств – Сен-Мартина в Туре и Сен-Дени, Гуго был сторонником церковной реформы и старался не выпустить из-под контроля архиепископство Турское, а также крупные епархии и аббатства в Иль-де-Франс. Умер Гуго Капет в Ле-Жюиф (близ Шартра) 24 октября 996.

Семья и дети
Жена: (с 968) Аделаида Аквитанская (ок. 945 - ок. 1004), дочь Гийома III Патлатого, графа Пуатье и герцога Аквитанского, и Адель Нормандской. Имели 4 детей:

Гизела (969 - ок. 1000); м- Гуго I (ум. 1000), сеньор д'Аббевиль и граф де Понтье.
Гедвига (Эдвига) (970 - 1013);
м1- Ренье IV (950-1013), граф де Геннегау (де Эно);
м2- Гуго III, граф де Дагсбург.
Роберт II Набожный (972 - 1031), король Франции.
Аделаида (973 - 1068).






Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Ответов - 46 , стр: 1 2 3 All [только новые]


moderator




Сообщение: 1659
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 9
ссылка на сообщение  Отправлено: 22.02.09 14:00. Заголовок: http://s45.radikal.r..



Генеология первого Капета


Гуго


Гуго Капет


Королевский домен Гуго Капета ок. 995 г.


Спасибо: 1 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 1660
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 9
ссылка на сообщение  Отправлено: 22.02.09 14:01. Заголовок: http://s46.radikal.r..



Медальон с изображением Гуго Капета


Монограмма короля Франции Гуго Капета


Французское королевство в начале правления Гуго Капета (987 год)


Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 1661
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 9
ссылка на сообщение  Отправлено: 22.02.09 14:02. Заголовок: Аде́ль или Адел..


Аде́ль или Аделаи́да Аквита́нская ( также Аделаида де Пуатье, между 945 и 952—1004) — королева Франции с 987 год.

Аделаида была дочерью Гильома III Патлатого, герцога Аквитании и графа Пуатье и Адель Нормандской. В 970 году по политическим причинам отец выдал Аделаиду замуж за Гуго Капета, будущего короля Франции и основателя династии Капетингов.



Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Вдохновительница Фронды




Сообщение: 472
Зарегистрирован: 02.12.08
Репутация: 6
ссылка на сообщение  Отправлено: 22.02.09 18:20. Заголовок: Возведение на трон Г..


Возведение на трон Гуго Капета

Когда умер Людовик V, ассамблея, на которой судили Адальберона, в то время пребывавшая в Компьене, отказалась переезжать в Реймс. Это было разумно, поскольку таким образом удалось избежать дезертирства и всевозможных беспорядков, которые могли произойти в пути. Людовик V скончался, Карл Лотарингский отсутствовал, оправдания перед судом архиепископа Реймского теперь стали не более чем формальностью. Гуго Капет был в тайном сговоре с архиепископом и, разумеется, взял, на правах «герцога франков», председательство на собрании в свои руки. Он потребовал у обвинителей, если только они присутствовали, изложить все жалобы на архиепископа Реймса, угрожая им, в случае лживых обвинений, страшной карой. Таким образом, Адальберона без труда признали невиновным. Тогда герцог снова взял слово и произнес речь, в которой превознес заслуги и добродетели архиепископа, после чего предложил ему занять место во главе ассамблеи. Адальберон сразу же стал управлять ею по своему усмотрению. Основной вопрос, занимавший всех, был выбор короля. Архиепископ заранее решил выступить в пользу Гуго, но выдвигать его кандидатуру было глупо и бессмысленно, т. к. собрание оказалось слишком малочисленным. Адальберон ловко использовал этот довод в нужном для себя русле, он распустил ассамблею, чтобы затем, несколькими днями позднее, собраться в Санлисе в более многочисленном составе, во владениях герцога Франции.

Но прежде чем сеньоры разошлись, ловкий и осторожный Адальберон предложил каждому связать себя обещанием ничего не предпринимать и не замышлять по поводу выборов короля до нового собрания ассамблеи; эту клятву сеньоры, а Адальберон первый, принесли тому, кого Реймсский архиепископ величал «великим герцогом» — самому Гуго Капету. Такой поворот не предвещал ничего хорошего законному наследнику, герцогу Карлу. Конечно, знать и епископы не давали в Компьене клятвы избрать Гуго королем. В представлениях того времени герцог Франции был, в каком-то роде, регентом королевства, и не было ничего удивительного в том, что именно ему принесли клятву. Но ясно, что уже созрел план отдать корону Капету.

В сущности, клятва, принесенная на ассамблее, была направлена против Карла Лотарингского. По замыслу Гуго и Адальберона, знать и епископы должны были прибыть в Санлис без сложившегося мнения, с неопределенными настроениями, не зная к какой партии следует примкнуть; следовательно, оставалось только суметь прельстить их красноречивыми словами или выгодными предложениями. Более того, новую ассамблею назначили на самое ближайшее время, чтобы Карл не успел на ней появиться, а его сторонники не смогли договориться о совместных действиях. Всю эту аферу с блеском провернули Адальберон и его соратник Герберт.

Что касается Гуго Капета, то его роль была более чем незначительной. Присущая герцогу осторожность, возможно, могла бы помешать ему осуществить этот дерзкий замысел. Но Адальберон и Герберт оказали на него давление и возвели на трон Франции. Императорский двор с самого начала весьма благоволил к Капету. В последние годы Оттоны сильно пострадали от нападений Каролингов на Лотарингию. Карл всецело поддерживал планы своего брата Лотаря, чем вызывал сильные подозрения у императорского двора. Будучи уже герцогом Нижней Лотарингии, Карл, не скрывая, посягал на Верхнюю Лотарингию, и если бы он смог стать королем, то был бы чрезвычайно опасным противником для Оттонов. Гуго Капет, напротив, неоднократно проявлял дружеские чувства к императорской партии. Очевидно, империя могла только приветствовать его избрание королем. Вполне вероятно, что именно по наущению императриц Аделаиды и Феофано, Адальберон и Герберт поставили свои таланты на службу Гуго Капету. Известно, что на самом деле они и шагу не делали без советов и рекомендаций Германии. К сожалению, переписка Герберта хранит молчание по этому поводу.

Карл сразу же понял, что главной фигурой в этом деле является Адальберон. Он не сомневался, что архиепископ относится к нему неприязненно, и поспешил отправиться в Реймс, чтобы попытаться вернуть его расположение. Сначала Карл пожаловался, что он оттеснен от престола, несмотря на его происхождение и доблесть. Затем он униженно просил у архиепископа его помощи и поддержки в надежде смягчить свою участь. Напрасный труд! Адальберон к тому моменту уже принял решение, и мольбы Карла ничего не могли изменить. Вместо ответа архиепископ упрекнул его за дружбу с клятвопреступниками и святотатцами и за нежелание от них отступиться. Карл справедливо возразил, что ему нужно приобретать новых сторонников, а не отказываться от прежних. Тогда архиепископ отпустил его, сказав, что не в состоянии ничего сделать без решения знати. Это была истинная правда, поскольку несколькими днями раньше, в Компьене, он поклялся в этом. Таким образом, ему удалось удовлетворить свою злобу и при этом не нарушить клятвы.

Карл понял, что всякая надежда пока для него потеряна и, возможно, что ему опасно оставаться во Франции. Опечаленный, он вернулся обратно в свои владения, в Нижнюю Лотарингию. В последние майские дни знатные сеньоры и епископы, как было условленно, собрались в Санлисе. Ассамблея заранее была настроена в пользу герцога Франции. Можно даже сказать, что она состояла сплошь из его сторонников. Архиепископ Реймса, как и восемь дней назад, руководил собранием по своему усмотрению. Переговорив с герцогом, он произнес следующую речь: «Благословенной памяти Людовик покинул мир, не оставив после себя детей, поэтому нужно серьезно подойти к поиску того, кто мог бы унаследовать ему на престоле, для того, чтобы государство, беспомощное и без правителя, не оставалось в опасности. Вот почему недавно мы посчитали полезным отложить это дело, дабы каждый из вас смог здесь вынести на рассмотрение ассамблеи мнение, которое ему внушил Господь, чтобы из всего множества мнений можно было прийти к единому решению. Мы все должны избежать, с помощью нашей осторожности и благочестия, положения, когда ненависть затмевает разум, а любовь искажает истину. Мы знаем, что у Карла есть свои сторонники, которые утверждают, будто именно он должен занять трон, доставшийся ему от предков. Но если рассмотреть это дело пристально, то Карл по праву наследования не имеет права на престол. Во главе королевства должен оказаться только тот, кто славится не только знатностью происхождения, но и мудростью, тот, чья честь достойна уважения и на чье благородство можно положиться. В истории мы читаем о том, как императоры из прославленных родов из-за своего малодушия были свергнуты с престолов, которые наследовали иногда равные им, а иногда и неравные. Но какими достоинствами обладает Карл, который вовсе не правил с честью, бездействие которого раздражает, наконец, который потерял голову настолько, что посмел служить чужому королю и жениться на неровне, женщине из сословия вассалов? Как могущественный герцог стерпит, что женщина из семьи его слуг станет королевой и будет властвовать над ним? Как согласится он на это, если не только ровня, но и даже вышестоящие склоняли перед ним колена и поддерживали руками его ноги. Поразмыслите основательно над этим и поймите, что Карл оказался в удалении скорее по своей вине, чем по вине других. Решите, чего бы вам больше хотелось для государства: блага или несчастья. Если вы настроены на процветание королевства, коронуйте Гуго, славного герцога. Ни преданность Карлу, ни ненависть к герцогу не должны помешать общей пользе, ибо, если вы похулите доброго, то тем самым похвалите дурного, и, если вы восхвалите дурного, разве так вы не презрите доброго? Ведь грозит Господь словами: горе вам, кто называет зло добром, а добро злом, кто тьму зовет светом, а свет тьмою. Изберите главой герцога, славного своими деяниями, своей знатностью и военной мощью, герцога, в котором вы найдете защитника не только государства, но также и ваших личных интересов. Благодаря его благосклонности, вы найдете в нем отца. Кто когда-нибудь просил у него помощи и не получил покровительства? Кто, оставленный заботой близких, не добивался при его содействии своего?».

Гуго, в свою очередь, после коронации публично заявил жителям Реймса: «Если бы сын Лотаря, благословенной памяти Людовик, скончавшись, оставил после себя потомка, то он смог бы ему наследовать». Герцог Франции весьма ловко оправдал узурпацию им королевской власти, отметив, что Карл не был наследником Людовика V по прямой линии, приходясь ему дядей. Но это было слабым оправданием: раз уж Капет признал передачу прав по наследству, то под каким предлогом ему удалось отстранить от престола герцога Нижней Лотарингии? Ведь это было тем более недопустимо, что Карл с давних пор по праву уже был королем. В свое время Лотарь, отказавшись разделить королевскую власть со своим братом, по понятиям той эпохи, совершил несправедливый и незаконный поступок. Людовик IV оставил после себя двух сыновей и управлять государством должны были оба. Карл апеллировал к этому во время беседы в Реймсе с Адальбероном. Но архиепископ упорно не хотел обращать внимания на доводы, мешавшие притязаниям герцога Франции на престол.



Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Вдохновительница Фронды




Сообщение: 473
Зарегистрирован: 02.12.08
Репутация: 6
ссылка на сообщение  Отправлено: 22.02.09 18:27. Заголовок: Возведение на трон Г..


Возведение на трон Гуго Капета (продолжение)

Для того чтобы судить о законности коронования Гуго Капета, необходимо рассматривать королевскую власть не с современной точки зрения, а с позиций X века. Однако, в то время коронование неизбежно следовало за избранием, само же избрание было только формальностью. Самым важным условием было происхождение. Не существовало права первородства: все законные сыновья короля являлись королями по праву. Единственным королем оставался Карл, поскольку он был сыном Людовика IV. То, что из-за благоразумия или скупости его брат (можно считать как угодно) не допускал его к власти, не лишало Карла его прав; он не был коронованным королем, но оставался королем от рождения.

Нисколько не сомневаясь, можно заявить, что по представлениям того времени избрание Гуго Капета было незаконным. Многие из французских историков снисходительно смотрят на этот факт, оценивая случившееся как протест национального патриотизма против Карла, который, будучи герцогом Нижней Лотарингии, являлся вассалом империи. Такое мнение достойно уважения, но оно ошибочно.

Адальберон в надлежащем свете представил тот факт, что Карл сам себя принизил, став вассалом иноземного государя. Здесь проявился поистине необыкновенный цинизм Реймского архиепископа. Это обвинение звучит ошеломляюще от человека, всецело преданного империи, и который, не переставая, оповещал об этом в письмах, адресованных императрицам Аделаиде и Феофано, написанных Гербертом, человеком не менее преданным империи, чем он сам. Не исключено, что, произнося эту речь, он выполнял инструкции, полученные из Германии. А «великий герцог», кандидат архиепископа! Разве не ездил он в 981 г. в Рим к Оттону II? И только благодаря находчивости епископа Орлеанского не оказался на людях в унизительном положении. В последние годы он, не переставая, содействовал империи в ущерб интересам Лотаря и Людовика V. В дальнейшем герцог не раз будет писать письма императрице Аделаиде в заискивающем тоне и, вероятно, спрашивать у нее предписаний. В действительности, из двоих — Карла и Гуго — настоящим вассалом империи был не тот, кого в этом обвинял Адальберон. К тому же вызывает сомнение действительная значимость данного довода на ассамблее. Среди членов собрания находились такие люди, как Эд Шартрский и Асцелин, епископ Лана. Именно они спустя несколько лет, не испытывая никаких угрызений совести, попытаются передать королевство Оттону III. Поэтому слова о патриотизме людей той эпохи вызывают весьма скептичное отношение.

Думается, что ассамблея относилась довольно равнодушно к тому, что Карл являлся герцогом Нижней Лотарингии. Гораздо серьезнее было третье обвинение архиепископа. По всей вероятности оно не могло не произвести впечатления на благородных сеньоров. Карл вступил в неравный брак, взяв в жены Аделаиду, дочь неизвестного рыцаря, подвассала герцога Франции. А представления того времени были более аристократические, чем можно подумать. Разве король Карл III не потерял свою корону из-за того, что благоволил к некоему Гаганону, родом из мелкой знати? Разумеется герцог Нормандии или герцог Аквитании, например, с трудом бы смирились, что трон занят королевой темного происхождения. Понятно, что своим браком Карл не только не приобрел ни влияния, ни богатства, а скорее, наоборот, сильно себе повредил. Его личные средства были незначительны, друзья малочисленны, и, наконец, он постоянно отсутствовал во Франции. Таковы были истинные мотивы, по которым Карлу предпочли Гуго Капета. Герцог был богат, могущественен и не скупился на обещания: «Вы найдете в лице герцога не только защитника государства, но и ваших личных интересов», — говорил Адальберон.

На собрании присутствовали непосредственные вассалы Гуго: графы Шартрский и Анжуйский, его шурин герцог Ричард Нормандский, его брат Генрих, герцог Бургундский; наконец, герцог Аквитанский (на сестре которого, Аделаиде, был женат Гуго), скорее всего поддержал Капета. Влияние этих знатных сеньоров, авторитет архиепископа Реймса легко подавили несколько голосов, которые могли бы прозвучать в пользу законного короля. Ассамблея переместилась в Нуайон, где 1 июня 987 г., в среду, Гуго Капета провозгласили королем. А 3 июля, в воскресенье, в Реймсе он был коронован архиепископом Адальбероном. Во время коронации Гуго произнес следующую клятву: «Я, Гуго Капет, становящийся королем франков милостью Божьей, в день моего коронования, перед лицом Господа и Его святых, обещаю каждому из вас сохранить долженствующие ему канонические привилегии, закон, справедливость и защищать вас с Божьей помощью изо всех сил, как по справедливости должно поступать королю в своем королевстве в отношении к каждому епископу и вверенной ему церкви. Я обещаю обеспечить нашей властью вверенному нам народу справедливость согласно его праву». Эта же клятва подтверждена отрывком из Рихера: «В окружении знати королевства он издавал декреты и устанавливал законы сообразно королевскому обычаю, с успехом разрешая и устраивая все дела. Чтобы стать достойным счастья, воодушевленный настолько успехом своих дел, он предался великому благочестию».

Гуго Капету пришлось заплатить за услуги Адальберона, отказавшись от владения Лотарингией, заключив окончательный мир с империей, наконец, приказав своим вассалам, Эду и Герберту, освободить графа Годфрида. Они неохотно повиновались и выдвинули очень жесткие условия, чтобы Годфрид отдал им владения Верденского епископства и самого епископа, его сына. Годфрид был вынужден согласиться на их требования. Он оказался на свободе 16 или 17 июня 987 г., без сомнения, надеясь, что эти уступки не будут ратифицированы его государыней, императрицей Феофано. Его брат, Реймсский архиепископ, при помощи Герберта, умолял ее в письме не соглашаться на столь обременительную сделку. В то же время он предупредил императрицу об опасных замыслах графов Эда и Герберта. Укрепленный замок Шевремон, на востоке от Льежа, сеньор которого слыл грозой для всех окрестностей, тогда был осажден епископом Ноткером, и Феофано намеревалась прийти ему на помощь.

Узнав об этом плане, графы отобрали элитный корпус, чтобы неожиданно подойти к Шевремону и захватить императрицу, охраняемую только слабым эскортом. Герцог Верхней Лотарингии, Теодорих, захватил Стене, город, который очевидно принадлежал королеве Аделаиде, жене Гуго Капета. Эд и Герберт притворились будто под предлогом мести хотят осадить соседний город Жувиньи. Их истинной же целью, как уже говорилось, было пленить Феофано, т. к. охрана ее была весьма малочисленна. Эд и Герберт, вероятно, считали ремесло тюремщиков весьма прибыльным делом. Благодаря проницательности Адальберона. или даже скорее шпионажу, которым были окружены все важные особы, опасность удалось предотвратить. С самого начала правления Гуго Капет столкнулся с оппозицией. Среди духовных лиц его наиболее выдающимся противником являлся архиепископ Санса, Сегуин. Он не присутствовал ни на избрании, ни на коронации Гуго и воздержался от принесения ему клятвы. Герберт, ставший секретарем при короле благодаря роли, которую сыграл в его избрании, написал Сегуину от имени Гуго послание, потребовал от него приехать под страхом навлечь на себя приговор папы, викарных епископов и королевский гнев, принести клятву верности 1 ноября 978 г. и исполнить свои обязанности королевского советника. Альберт, граф Вермандуа, открыто взбунтовался. Но Гуго собрал свою армию и пригрозил ему войной.

Испуганный Альберт, опасаясь разорения своих доменов отправил одного монаха из Сен-Квентина, историка Дудона, послом к Ричарду I, герцогу Нормандскому, которого он молил вступиться за него перед королем. Ричард уступил этой просьбе и уговорил Гуго Капета отступиться и потребовать от графа Вермандуа только заложников. Тогда по-видимому Гуго Капет мог наслаждаться мирным царствованием. Карл, скрывшись в Лотарингии, не подавал больше признаков жизни. Покорившись судьбе, он проявил себя неспособным к действиям против Капета. Новый король был сильно озабочен будущим своей династии, поэтому, по примеру Каролингов и германских королей, решил короновать при своей жизни сына и прославить свое царствование, отправившись помочь Борелю в борьбе с сарацинами. Второй проект дал ему предлог и средство для осуществления первого. Но, как ни странно на первый взгляд, Адальберон неодобрительно отнесся к идее короновать Роберта. Тогда, посовещавшись со своими приближенными, Гуго отправил посланников, чтобы поточнее выяснить мнение архиепископа Реймского, находившегося тогда в Орлеане. Его ответы не удовлетворили Гуго, и он в конце августа лично отправился к Адальберону.

Реймсский архиепископ снова отказал, объяснив, что не имеет права короновать в один и тот же год двух королей. Чтобы сломить это упорное сопротивление, Гуго предъявил ему полное отчаяния письмо Бореля, маркграфа Испанской марки, в котором тот взывал к королю Франции о помощи для борьбы с сарацинами и говорил, что если королевские войска не прибудут в течение десяти месяцев, то вся страна окажется захваченной мусульманами. Затем Гуго Капет обрисовал в самых мрачных красках, в каком ужасном положении может оказаться государство, если его глава вдруг потерпит поражение. А коронование второго короля обеспечит армии предводителя, на которого она сможет рассчитывать в случае несчастий. Эти доводы не были лишены смысла. В памяти Адальберона были еще свежи воспоминания о схожих событиях, длившихся в течение четырех лет в Германии, когда император Оттон II потерпел поражение, воюя с сарацинами, и после умер. Опасная перспектива увидеть на престоле Карла в случае гибели Гуго, бесспорно, возымела действие на архиепископа, и он дал свое согласие на коронование. Знать прибыла в Орлеан, и в день Рождества Господня «Гуго торжественно короновал в кафедральном соборе св. Креста своего сына Роберта под одобрительные крики франков, облачил его в пурпур и поставил королем над западными франками от реки Мааса до океана».

Роберту тогда было пятнадцать лет. Его отец задумал женить сына на византийской принцессе, родственнице восточных императоров Василия II и Константина VIII, самых блистательных европейских правителей того времени. Герберт письменно изложил от имени Гуго в начале 988 года следующее предложение: «Василию и Константину, христианнейшим императорам, Гуго, Божьей милостью король франков. Знатность вашего дома и слава ваших великих деяний побуждает и заставляет нас искать вашей дружбы. Вы блистаете настолько, что ваш союз — это самое драгоценное благо, какого можно желать в мире. Эта дружба священна, этот союз справедлив, мы не посягаем ни на часть вашей империи, ни на часть ваших богатств; напротив, это прочно объединит нас, если вы захотите, у вас будет мощная поддержка, которая принесет большие плоды. Благодаря нашей защите, ни галл, ни германец не потревожит границы Римской империи. А чтобы сохранить эти преимущества навсегда, у нас есть единственный сын, тоже король, которому мы не можем подыскать супругу, т. к. находимся в родственных связях с соседними королями, поэтому мы настойчиво просим руки дочери Святой Империи. Если эти предложения будут приятны вашим светлейшим ушам, дайте нам знать об этом императорскими посланиями или через верных послов; посланники, достойные вашего величия, доведут до конца дело, которое будет обговорено в письмах».

У этой истории не было продолжения. Не установлено даже, отправлено ли было письмо. Для своего сына Гуго нашел партию поскромнее, но более надежную и выгодную. Арнульф II, граф Фландрский, умер в самые первые дни 988 г. Возможно, что он не был сторонником коронации Гуго Капета. Но если вражда с Фландрией в действительности имела место, то вскоре она была прекращена женитьбой Роберта и вдовы Арнульфа Розалии-Сюзанны. Этот брак не являлся унизительным для Роберта, ибо Сюзанна являлась дочерью короля Италии Беренгария, побежденного и изгнанного в 962 г. Оттоном I. Гуго тогда был занят участью Бореля, но прежде чем отправиться к нему на помощь, решил все же принять меры предосторожности и заручиться его клятвой верности. Через Герберта он написал ему следующее послание: «Маркграфу Борелю. — «Так как милостью Божьей нам пожаловано королевство франков во всем спокойствии, мы решили, по совету наших верных вассалов, как можно скорее отправиться вам на помощь. Если же вы хотите сохранить нам верность, в которой вы неоднократно заверяли в своих посланиях наших предшественников королей, для того, чтобы мы прибыли в ваши края, мы не обманем вас и обещаем вам помочь. Как только вы получите известие о прибытии нашего войска в Аквитанию, без промедления отправляйтесь к нам на встречу в сопровождении лишь небольшой свиты и лично подтвердите обещание хранить верность, а затем проведете нашу армию (через Пиренеи в Испанию). Если вы согласны на это и предпочитаете повиноваться скорее нам, чем исмаилитам (мусульманам), отправьте к Пасхе (8 апреля) послов, которые подтвердят ваше слово и вернутся в марку сообщить о нашем приезде».

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Вдохновительница Фронды




Сообщение: 486
Зарегистрирован: 02.12.08
Репутация: 6
ссылка на сообщение  Отправлено: 23.02.09 00:19. Заголовок: Борьба Гуго Капета с..


Борьба Гуго Капета с Карлом Лотарингским

Отправиться на помощь испанским христианам было великодушным решением, но шаг свидетельствовал о политической недальновидности Гуго. Положение нового короля еще не упрочилось в достаточной степени, чтобы позволить ему совершать такие дальние экспедиции, но непредвиденное событие заставило его одуматься и отложить на неопределенное время поход в Испанию. Карл Лотарингский отнюдь не собирался оставлять Капетингов безмятежно пользоваться присвоенной властью. В Нижней Лотарингии сформировалась партия, состоявшая из родственников, друзей и вассалов Карла. Он разжалобил их рассказами о своей судьбе и пообещал щедро вознаградить своих соратников. Получив их поддержку, Карл задумал отчаянный план: захватить столицу королевства, Лан. Для того чтобы быть взятым штурмом, город был слишком хорошо укреплен. Для начала Карл заслал туда шпионов, чтобы они постарались найти какой-нибудь тайный ход. Обнаружить ничего не удалось, но зато на сторону Карла были привлечены некоторые недовольные налоговым гнетом епископа Асцелина горожане, среди которых находился и родной племянник Карла, Арнульф, внебрачный сын Лотаря и клирик реймской церкви. Они пообещали сдать город герцогу Нижней Лотарингии, а взамен тот должен отменить налоги, несправедливо сбираемые епископом, и вознаградить их. Лазутчики скрепили это соглашение клятвой и, вернувшись, доложили герцогу о результатах задания.

«Карл тотчас уведомил об этом своих друзей, которых ему удалось склонить на свою сторону вышеупомянутыми жалобами. Они все собрались в надлежащее время и отдали себя в его распоряжение. Карл отправился со своими войсками в Лан и с наступлением благоприятного момента, на закате солнца, отправил своих лазутчиков к изменникам в город, чтобы объяснить им, что нужно делать. Его люди спрятались в виноградниках и среди заборов, готовые ворваться в город, если удача им улыбнется, или, если потребуют обстоятельства, защищаться с оружием в руках. Те, кто был послан подготовить засады, встретили предателей в установленных местах и сообщили им, что Карл прибыл с многочисленной кавалерией. Обрадованные изменники отправили лазутчиков передать Карлу, чтобы он скорее приходил. Как только Карл узнал об этом, он отправился во главе своего войска обходными путями, через гору, и подступил к воротам города. Часовые, услышав фырканье лошадей и лязг оружия, поняли, что кто-то приехал, крикнули со стен: кто это, пообещав начать метать камни. Предатели ответили, что это жители города, и обманутые ответом стражники открыли ворота и в ночи пустили войско внутрь. Враги захватили городские ворота и поставили охрану, чтобы никто не сбежал, затем заполонили город. Захватчики трубили в трубы, громко кричали, бряцали оружием, так что испуганные, не понимающие, что происходит, горожане выскакивали из своих домов, спасаясь бегством. Одни прятались в тайных уголках церквей, другие запирались там, где можно было укрыться, наконец, третьи, чтобы спастись, прыгали прямо со стен. Вместе с ними попытался бежать и епископ, и, когда он спускался с горы, в винограднике его заметили дозорные. Он был препровожден к Карлу и брошен в темницу. Карл также захватил королеву Эмму, из-за которой, как он полагал, брат отверг его, и приставил к ней стражу. Также он почти полностью захватил городскую знать. Когда город успокоился и в нем восстановился порядок, Карл начал заниматься укреплением позиций, обеспечением армии пропитанием и приводить все в этом отношении в порядок. Он постановил, чтобы пятьсот вооруженных стражников каждую ночь патрулировали город и охраняли городские стены; также приказал свозить хлеб со всего Вермандуа, таким образом, город оказался способным к сопротивлению. Низкие стены башни он надстроил высокими зубцами и окружил ее со всех сторон широкими рвами. Также он построил машины для борьбы с врагами; он приказал в это же время привезти подходящую древесину для сооружения других машин. По его приказу заострили колья и соорудили частокол; доставили кузнецов, чтобы те изготовили металлические снаряды и все необходимое из железа. Находились там и люди, которые так ловко пользовались баллистами, что одним уверенным ударом пробивали два равных отверстия в противоположных стенах дома и без промаха поражали парящих в небе птиц, которые падали с высоты своего полета».

Карл хотел заручиться поддержкой Герберта, самого влиятельного советника Гуго Капета после Адальберона, и для этого он пригласил его на переговоры. Герберт принял приглашение, поскольку предпочитал иметь хорошие отношения с каждой партией. Но волнения в стране помешали ему отправиться к Карлу. Войска герцога Лотарингского находились повсюду и нагоняли на всех сильный страх. Герберт высказал Карлу свои опасения и просил у него проводников, если тот все еще хочет с ним побеседовать, а также порекомендовал ему с почтением обходиться с королевой Эммой и епископом Асцелином и не дать себя блокировать в Лане.

С начала года короли Гуго и Роберт находились в Компьене. Они провели там большую ассамблею, где присутствовали архиепископ Реймса, Асцелин, Сегуин, архиепископ Санса, который подчинился грозным требованиям Гуго, Даимберт, архиепископ Буржа, Готье, граф Амьенский, и трое его сыновей, Готье, Годфрид и Рауль. На этом заседании они подтвердили привилегии аббатства Корби, затем, 4 июня, привилегии Сен-Коломб де Сане. Именно тогда короли узнали о взятии Лана и были сильно огорчены. Его падение наносило чувствительный удар по их влиянию и авторитету.

Для начала был созван церковный собор, на котором Карл и Арнульф были отлучены от церкви. Затем, после долгой подготовки Гуго и Роберт встали во главе шеститысячной конницы, с которой они, в середине или конце июня 988 г., осадили Лан. Осаждающие соорудили огромных размеров таран, чтобы проломить стены, но им не удалось его втащить на гору, где находился Лан. Прошло около двух месяцев бодрствования, боевой готовности, частых стычек с осажденными. За это время, между Феофано, Карлом и Гуго Капетом завязалась активная переписка. Феофано, считая герцога Нижней Лотарингии своим вассалом, приказала ему в письме освободить королеву Эмму и епископа Лана. Более того, она выступила посредницей между ним и Гуго Капетом, обратившись к последнему с просьбой принять заложников от Карла и снять осаду с города. Гуго Капет проявил чрезмерное послушание иноземной государыне, согласившись на все условия. Сопротивление исходило от Карла. Он высокомерно отослал посланников Феофано и категорически отказался освободить Эмму и принять вместо Асцелина заложников. Отчаявшаяся Эмма не переставая молила императрицу о помощи, жалуясь на дурное обращение ее шурина. Со своей стороны Гуго, поскольку из-за осады не мог лично отправиться к Феофано, предложил ей встретиться в Стене, 22 августа, со своей женой, королевой Аделаидой. Он обещал, что все, о чем договорятся две королевы, будет соблюдаться вечно им и Оттоном III.

Полностью прервав переговоры с Гуго и Феофано, герцог Лотарингский попытался привлечь на свою сторону самого опасного своего противника, архиепископа Реймса, который участвовал в осаде Лана со своими вассалами. Он писал ему полные почтения письма, называя его своим отцом, напоминая ему о беседе, которая состоялась у них в прошлом году в Реймсе, и об услуге, которую он ему оказал, вырвав его из рук врагов; наконец, он просил у него совета и дружбы. Но Адальберон оказался непреклонным и неподкупным. Карл сильно ошибался, полагая, что может воздействовать на Адальберона так же, как на Герберта. Вместо того чтобы согласиться на встречу, архиепископ даже не отвечал на первые письма герцога Лотарингского. Наконец, он написал ответ лишь для того, чтобы оборвать одностороннюю переписку. Это письмо показывает, сколь надменным и жестким был нрав Адальберона, несмотря на свое предназначение, как священнослужителя, быть покорным и сдержанным: «Вы считаете меня в числе ваших злейших врагов и, между тем, просите у меня совета! Вы хотите вырвать у меня душу и называете меня своим отцом! В сущности же я от вас этого не заслужил. Я только держался всегда, и теперь держусь, в стороне от коварных замыслов погибших людей, но вас я не считаю в их числе. Так как вы вызываете меня на воспоминания, то я и попрошу вас вспомнить о том совещании относительно ваших интересов, которое я имел с вами в то время, когда вы в первый раз обратились ко мне, и о том, что я тогда советовал вам обратиться к могущественнейшим лицам страны лично. В самом деле, разве я пользовался таким влиянием, что мог один, без посторонней поддержки навязать вас в короли франкам. Ведь это не частное дело, а общественное. Вы полагаете, что я ненавижу королевский род. Клянусь Искупителем, что я его не ненавижу. Вы спрашиваете у меня, что именно вам следует предпринимать в настоящее время. Это вопрос трудный, я право не знаю хорошенько, что вам отвечать, да если бы и знал, то не осмелился. Вы ищете моей дружбы. О если бы настало когда-нибудь такое время, чтобы я мог служить вам не уклоняясь от моего долга! Хотя вы и попрали Божью святыню, схватили королеву (Эмму), которой вы дали когда-то известную нам клятву, заключили в темницу ланского епископа, презрели проклятия епископа, — не стану говорить о моем короле, против которого вы предприняли дело, превышающее ваши силы, — несмотря на все это, я обязан помнить благодеяние, которое вы мне оказали, вырвав меня из под ударов неприятельского оружия. Я мог бы сказать еще много (например, то, что ваши сторонники прежде всего обманщики и пользуются вами, чтобы обделывать свои дела, как вы в том со временем убедитесь горьким опытом), но теперь не время. И за эти-то мои слова я уже опасаюсь. Та же причина побудила меня оставлять без ответа ваши прежние письма; из предосторожности я стараюсь не забывать слов (поэта Вергилия): nusquam tuta fides. Впрочем, обо всех этих делах, пожалуй, и можно было бы вести переговоры, если бы к нам мог приехать мой племянник, епископ Верденский, дав вам заложников. Ему можно довериться в этих делах, а без него я не могу и не должен вести подобных переговоров».

Эти последние слова наводят на мысль, что графы Эд и Герберт, которым Годфрид отдал своего сына Адальберона 17 июня 987 г. в заложники, почти открыто присоединились к партии Карла Лотарингского и выдали ему епископа Вердена. Архиепископ Реймса, осведомляя Карла об интригах графов, принял меры предосторожности, желая избавить своего племянника от их посягательств. Он также не пренебрег хлопотами, чтобы обратиться к самим графам. Он отправил в Труа к Герберту III церковника Ренье, который после Герберта был самым старательным его поверенным, и просил епископа Шалона-на-Марне, Гибуина, соседа графа Труа, поддержать его замыслы и сообщить ему о результатах встречи. Благодаря всем этим действиям, в обмен на заложника в конце августа Адальберона Верденского отпустили на свободу. Эд и Герберт потребовали тогда от Годфрида выполнения обязательств, то есть, без сомнения, речь шла о передаче большого числа деревень Верденской округи. Адальберон в своих посланиях настойчиво просил брата, в их общих интересах, встретиться с этими людьми, раз они того требуют. Он должен был дать им ответ 3 сентября, сам же он не мог, не подвергаясь серьезным опасностям, далеко удалиться от Реймса. Он предложил Годфриду отправиться на границу, в Бульон; оттуда он отправился бы в Реймс, под надежной охраной Манассии, графа Омона или Ретеля, вассала реймской церкви.

Неизвестно, откликнулся ли Годфрид на этот призыв. В последние дни 988 г. Адальберон в очередной раз отправил своих поверенных Ренье и Ансельма к Герберту и Эду. Последний тогда находился в Шартре. Результаты переговоров с графами неизвестны. Возвращаясь к осаде Лана, нужно сказать, что она была предпринята в очень плохих условиях. После дождливой весны с паводками пришло настолько жаркое и засушливое лето (988 г.), что урожай погиб. Армия осаждающих сильно страдала от таких погодных условий. Не перенеся тягот осады, Герберт подхватил горячку. Осажденные решили воспользоваться плачевным состоянием королевской армии, чтобы нанести дерзкий удар. В середине августа горожане Лана, поддержанные всадниками, совершили вылазку. Они захватили отяжелевших от вина и сна осаждающих врасплох и сожгли лагерь. Королевская армия претерпела серьезное поражение: машины, продовольствие, поклажа — все погибло в огне. Гуго Капет обратился в бегство. После он пришел в себя и приказал исправить нанесенный урон к 25 августа. Но армия находилась в подавленном состоянии, необходимо было снимать осаду. Спустя два месяца, 18 или 23 октября, Гуго намеревался возобновить осаду.

Несмотря на поражение, Адальберон и Герберт не потеряли надежду на освобождение королевы Эммы и епископа Асцелина. Герберт призвал императрицу Аделаиду, которую снова назвал «матерью королевств», выступить в защиту своей дочери, как поступила Феофано. Но Аделаида, казалось, вовсе не обнаружила сильной любви к своей дочери. Герберт упрашивал ее проявить участие к Эмме, которое она обычно оказывала своим близким людям; он посоветовал ей отправить к Карлу ловких поверенных, чтобы просить у него отпустить ее дочь или, по крайней мере, обменять ее на заложников, Герберт тонко заметил, что для Карла пленение Эммы совершенно бесполезно и что он упрямо задерживал ее только ради того, чтобы не показывать, что он держит ее в плену безосновательно. Эмма получила свободу только в конце декабря 988 г. По всей видимости, она удалилась в Дижон, владение ее мужа, оставленный ей, без сомнения, Гуго Калетом и герцогом Генрихом, с которыми она встретилась спустя некоторое время после своего освобождения. Достоверно неизвестно; как в дальнейшем сложилась жизнь вдовы Лотаря.

Адальберон написал Экберту, с которым он был тесно связан дружбой, чтобы тот выслал ему войска для повторной осады, и призывал графов Бардона и Гозилона проявить интерес к участи их несчастного пленного брата. Асцелин, сломленный заточением, обдумывал какой-то отчаянный план. Реймсский архиепископ писал ему, и призывал набраться терпения. Некоторое время спустя Адальберон изыскал возможность, чтобы устроить Асцелину побег.

Повторная осада Лана началась 18 или 23 октября. На этот раз Гуго и Роберт собрали войско в восемь тысяч человек. Но, как и в прошлый раз, все это было бесполезно. Карл использовал два месяца передышки на укрепление стен, увеличение и надстройку башни и сумел оказать ожесточенное сопротивление. Наступала осень, дни становились короче, бессонные ночи утомили армию, королевскому войску снова пришлось отступить. Кроме того, Гуго Капет был занят одним очень важным делом, о котором, к сожалению, почти ничего неизвестно. Из намеков, содержащихся в переписке Герберта, можно догадаться, что на границах Франции, Бургундии и королевства Лотарингии, должна состояться встреча королей (?), для установления мира между «государствами и церквями Господа». Сначала эту встречу перенесли с января 989 г. на начало поста (со вторника 1 января на первый день поста, 13 февраля). Место, назначенное на границе трех королевств, и неясный намек Асцелина Адальберону заставляют думать, что встреча должна была состояться между Гуго, Робертом, Оттоном III и, возможно, Конрадом. Несомненно, короли собирались подтвердить решения, принятые в Стене 22 августа 988 года королевой Аделаидой и императрицей Феофано.

Адальберон, без сомнения, участвовал в этом проекте, 23 декабря он получил письмо от Гуго Капета, предупреждающее о том, что его посланники прибудут в Реймс 28 декабря для того, чтобы побеседовать с его братом Годфридом и одним лотарингским епископом (имя которого неизвестно) по поводу «мира князей и Церкви». Архиепископ незамедлительно передал королевское послание этому неизвестному прелату и просил его в то же время вести себя очень корректно, чтобы самому не прослыть предателем. Этот человек не прибыл на свидание, несмотря на настойчивые мольбы. Через два или три последних дня 988 г. Реимсский архиепископ написал ему письмо, к которому прилагал копию первого послания и решительно спрашивал его о том, что он намеревается предпринимать. Где-то в это же время Адальберон получил второе послание от Гуго Капета, в котором тот просил его вмешаться в дела аббатства Сен-Дени. Король желал провести там бенедиктинскую реформу и избавиться от аббата Роберта; он желал, чтобы Реймсский архиепископ сместил его с должности. Последний проявил гораздо большую осторожность, чем в делах монастыря Флери-сюр-Луар; он отказался «вносить ложь в дом другого», то есть, посягать на права Парижского епископа и главы его метрополии архиепископа Санса, и заметил, что аббат Сен-Дени занимает настолько видное положение, что необходимо торжественное согласие епископов области для смещения одного из ее аббатов. Адальберон согласился только разузнать мнение людей мудрых и религиозных и передать его на рассмотрение королю, если тот не будет торопиться со своим решением. Положение, в котором оказался архиепископ, было не только весьма затруднительным, но оно снова становилось опасным. Ему, по-прежнему, приходилось заниматься переговорами с графами Эдом и Гербертом и одновременно отражать атаки рыцаря Дудона, вассала Герберта де Вермандуа; армии у него тогда не было, и он был вынужден просить у одной знатной лотарингской особы, вероятно, архиепископа Кельна, отправить ему, под руководством графа Сигиберта, как можно скорее, войско.

В довершение всех несчастий, Карл, ободренный повторным отступлением Гуго прошлой осенью, вышел из Лана, появляясь во всех уголках области. Он захватил Монтегю, приблизился к Суассону, опустошая все на своем пути, угрожал Реймсу и после, вернувшись, заперся с огромной добычей в Лане. Эти заботы и тревоги повлекли за собой роковые последствия для здоровья Адальберона: у него началась горячка. Он тотчас осознал тяжесть своего состояния и вероятный смертельный исход; и, до того как им овладела горячка, успел отправить гонцов к Гуго Капету в Париж, чтобы просить его приехать как можно скорее, поскольку боялся, что Карл воспользуется его болезнью и надвигавшейся кончиной, чтобы захватить Реймс. В день прибытия Гуго в Реймс, 23 января 989 г., Адальберон скончался. «На похоронах первосвященника король выказал горячие сожаления; со слезами на глазах поведал об испытываемой им печали. С большими почестями он предал погребению тело архиепископа. С удивительной добротой утешил он горожан, лишившихся своего господина. Король спросил жителей города, сохранят ли они ему верность и будут ли защищать город те поклялись ему в верности и пообещали защищать Реймс. После того как они связали себя клятвой, король предоставил им свободу действий в выборе себе господина, простился с ними и вернулся в Париж».



Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Вдохновительница Фронды




Сообщение: 491
Зарегистрирован: 02.12.08
Репутация: 6
ссылка на сообщение  Отправлено: 25.02.09 00:46. Заголовок: Гуго Капет продолжае..


Гуго Капет продолжает борьбу с Карлом Лотарингским

После Гинкмара реймское архиепископство стало важнейшим в Западной Франции не только с религиозной точки зрения, но, в особенности, с точки зрения политической. Отсюда понятны появившиеся интриги вокруг поисков преемника Адальберона. После похорон архиепископа Гуго Капет, покидая Реймс, потребовал от жителей принести ему клятву верности и обещание защищать город от нападений Карла. А взамен он предоставил горожанам возможность самим выбрать себе «сеньора». Несмотря на столь важное обстоятельство, думается, что эта свобода выбора была обманчива, и последнее слово все равно всегда оставалось за королем. Таким образом, по случаю назначения нового архиепископа Гуго сам создал двойной поток интриг и в Реймсе и в Париже.

С самого начала казалось, что у Герберта Орильякского есть все шансы получить эту должность. Он утверждал (что весьма вероятно), будто Адальберон с одобрения всего духовенства, епископов области Реймса и некоторых рыцарей перед смертью назначил его своим преемником. Но Герберт сам погубил себя, пытаясь играть в двойную игру. Перед тем как вступить на путь, который должен был навсегда оставить его во Франции, ему хотелось убедиться, нельзя ли достигнуть в империи равноценного положения. Одна знатная германская или лотарингская особа сделала ему более или менее ясные предложения по этому вопросу. Герберт же хотел гарантий, это становится понятно из его ответа данному лицу. В письме он уверял, что предпочел бы служить скорее Оттону III, чем Гуго Капету, а чтобы не показалось будто он уклоняется от власти императора, он не находится при короле Франции, предложения которого выгодны и очень соблазнительны; однако, Герберт обещал, что ничего не предпримет без совета своего корреспондента. Это заявление поставило его в безвыходное положение, и вскоре будет видно, что Герберт совсем не обрадовался такому повороту событий. С другой стороны, в своем письме Герберт преувеличивал доброжелательность чувств Гуго, либо в этом отношении он жестоко заблуждался на его счет.

Совсем неожиданно для всех возник другой кандидат на место архиепископа. Арнульф, внебрачный сын Лотаря, который сдал Лан своему дяде Карлу, жаждал заполучить великолепное реймское архиепископство. Людям того времени было присуще, оказавшись во власти какого-нибудь желания, не останавливаться ни перед чем ради его удовлетворения. Арнульф, нисколько не колеблясь, предал Карла. Он одновременно проводил переговоры и с жителями Реймса, и с Гуго Капетом. Одним он предложил полное отпущение грехов и свою благосклонность, если те выберут его архиепископом; королю же он пообещал оставить Карла, принести ему клятву верности и полностью перейти на его сторону. Арнульф дошел даже до того, что обязался в кратчайшие сроки передать Гуго город Лан. Возле короля он нашел себе двух сторонников, которые могли бы его поддержать, известных всем Асцелина и Брюнона, епископа Лангра. Асцелин, без сомнения, желал только одного — как можно скорее снова править своим епископским городом. Брюнон преследовал более благородную цель. Будучи сыном Альбрады, сестры Лотаря, и Рено, графа Руси, он приходился Арнульфу кузеном. Продвинув своего родственника на такой высокий пост, он надеялся, что подобная ответственность должна улучшить его характер и заставить вести себя мудрее. Кроме того, Брюнон с великим почтением относился к Лотарю, который назначил его в двадцатичетырехлетнем возрасте епископом. Ему казалось, что всеми силами поддерживая сына Лотаря, он, таким образом, отдает дань уважения его памяти и тем самым выплачивает ему свой долг. Он сам лично вызвался послужить залогом и заложником для Арнульфа.

Герберт попытался уравновесить влияние Брюнона влиянием Адальберона Верденского, к которому, видимо, Гуго Капет испытывал определенную симпатию. Герберт, хотя и ненавидел занятие медициной, все же назначил лечение и лекарства епископу Верденскому, страдавшему от камней в почках. Будучи признательным ему за это, епископ написал королю Франции письмо, в котором отговаривал его поручать Реймскую церковь — «главу королевства франков», — «злодею, предателю, дурню» (в таких любезных выражениях он охарактеризовал Арнульфа). Но как он ни ссылался на память своего дяди и привязанность, которую к нему питал король, рекомендации его не оказали никакого результата. Гуго был прельщен предложениями Арнульфа, видя в этом превосходное средство разъединить Каролингов. Он надеялся, что с помощью предательства вернет себе Лан: после двух поражений под стенами этого города Гуго уже потерял надежду захватить его силой. Возможно, став благодетелем сына Лотаря, он надеялся успокоить свою совесть в отношении узурпации короны у Каролинга. Герберта же Гуго опасался, зная по опыту, что тот находится в слишком близких отношениях с империей. Тем не менее, Гуго Капет предоставил право выбора своего епископа жителям Реймса. Он не мог самолично принять решение, постыдно не нарушив своего слова. С другой стороны, с этим уже было пора заканчивать, поскольку прошло больше месяца со смерти Адальберона, а переговоры все не прекращались.

Король решил вернуться в Реймс и все же заставить ere жителей подчиниться своей воле, но так, чтобы казалось, будто он полностью учитывает их мнение. Итак, Гуго собрал духовенство и знатных горожан, изложил им предложения Арнульфа, не скрывая, что находит их весьма полезными, и сделал вид, что оставляет за ними право окончательного принятия решения. Жители Реймса ответили, что недавно Арнульф пообещал им то же самое: преданность королю и быть к ним благосклонным. Но он слишком молод, и неизвестно каков у него нрав и характер, и, в конце концов, они посоветовали Гуго получить дополнительные сведения об этом человеке. Результаты этого расследования почти не вызывали сомнений. Король был настроен к Арнульфу явно благосклонно, и ему заранее гарантировалась поддержка большинства духовенства и, в особенности, среди мирян. Арнульфа провозгласили достойным епископства, если он выполнит все свои обещания.

Итак, Арнульф пообещал все, что от него хотели услышать. Представ перед королем и «избирателями», Арнульф удовлетворил их своими весьма учтивыми («учтивейше отвечал» (то-destissime respondit)) ответами. Затем собрание переместилось в церковь монастыря Сен-Реми, располагавшегося тогда в миле от Реймса, где и произошло посвящение в архиепископы. После того как Гуго посоветовался с приближенными, он, следуя обычаю, произнес речь, весьма любопытную с точки зрения его планов на отношения с Каролингами и которая свидетельствует о его бдительности. Рихер, монах из Сен-Реми и, как следствие, «избиратель», несомненно присутствовал на ассамблее и передал суть, если не дословно слова короля. «Если бы благословенной памяти Людовик, сын Лотаря, скончавшись, оставил после себя потомка, то наследовать надлежало бы ему; но так как нет никого из прямых наследников королевского рода, каждый знает, что я был избран вами и другими князьями и лучшими из рыцарей и стою во главе вас. Теперь, поскольку остался единственный потомок королевской династии, просим даровать этому оставшемуся потомку почетный сан, чтобы имя его великого отца не исчезло в забвении. Если же он пообещает сохранить верность, пообещает защищать город и не вступать ни в какие отношения с нашими врагами, а, напротив, будет их преследовать, я совершенно не против даровать ему епископский сан в соответствии с мнением, которое вы вынесете, однако с условием, что по решению мудрых людей, он должен будет мне принести клятву верности. И, чтобы яснее выразить мою мысль, я думаю, что по принесении клятвы он должен будет написать расписку, содержащую такие слова проклятия: что все счастье изменится для него в зло, богатство превратится в руины, вместо почета постигнет позор, что время превратится не более, чем в мгновение, что вместо почести он получит только презрение и, наконец, что зло заменит все благо. Более того, я требую, чтобы эта расписка была переписана в двух экземплярах, один для меня, другой для него. Пусть она станет ему погибелью, если он когда-нибудь позорно нарушит данное обещание» (131, гл. IV, 28-29).

Вот письменно заверенная клятва Арнульфа: «Я, Арнульф, Божьей милостью архиепископ Реймсский, обещаю королям франков, Гуго и Роберту, хранить им нерушимую верность, оказывать им совет и помощь во всех обстоятельствах, соответственно моим знаниям и возможностям, сознательно не предоставлять ни совета, ни помощи их врагам. Перед лицом Всевышнего, святых и всей церкви даю я эти обещания; если я соблюдаю их, то в вознаграждение за то получаю вечную жизнь, если же я уклонюсь от этого (что не угодно Господу!), то все благословения обернутся для меня несчастьем, дни мои сократятся, другой получит мое епископство, а друзья мои отвернутся от меня и навсегда останутся моими врагами. Я подписываю эту клятву, данную мной как свидетельство моего благополучия или несчастья, и прошу моих братьев и сыновей (перед Господом) подписать ее в свою очередь. — Я, Арнульф, архиепископ подписал» (131, гл. IV, 60).

Это решение получило всеобщее одобрение. Арнульф уже слишком далеко зашел, чтобы теперь идти на попятную. И когда он выступал на ассамблее и его спросили, примет ли он эти условия, он ответил утвердительно, написал клятву, громко прочитал и подписал. Один экземпляр тогда передали Арнульфу, другой сохранил Гуго Капет. Но это еще было не все: Арнульф должен был поклясться королям в вечной верности, несмотря на все клятвы, которые он уже приносил или может принести в будущем; и если ему случится быть пленником, то он тотчас должен будет, используя любые средства, бежать к королям. В беседах и грамотах на народном языке Арнульф объявил, что если когда-нибудь он сам нарушит условия договора, то он освобождает от них епископов области Реймса. Наконец, Арнульф поклялся «горожанам и рыцарям» (milites ac cives) Реймса хранить верность королям, сохранить под их властью город и замки, если сам он будет пленен или ему придется нарушить свое слово.

После того, как были тщательно приняты все меры предосторожности, Гуго и Роберт посчитали себя полностью удовлетворенными, чего нельзя сказать о некоторых епископах. Те же пожелали, чтобы во время торжественного служения мессы, в момент принятия святого причастия от священника, Арнульф подтвердил, что согласен с тем, что, если он когда-нибудь нарушит свои обещания, его следует проклянуть. Другие епископы, более умеренные и образованные, горячо осуждали это решение. В этом действии они видели осквернение святыни, поскольку знак искупления использовался для погибели души. Будучи прекрасно осведомленными о легкомысленности Арнульфа и сомневаясь, что он может так скоро изменить свои взгляды, они негодовали, понимая, что таким образом вынуждают этого слабого и нерешительного молодого человека навлечь на самого себя погибель. Однако восторжествовало противоположное мнение, т. к. короли и сеньоры видели в этом гарант, обеспечивающий верность Арнульфа. Он согласился на новое испытание, а после того, как с него была снята анафема Асцелина и прочих иерархов Реймской епархии, был избран архиепископом всем реймским духовенством, викарными епископами, при единодушной поддержке народа и королей Гуго и Роберта. Наконец, Арнульф был рукоположен в сан и облачен в епископские одеяния (конец февраля — начало марта 989 г.).

Казалось бы, что очевидная неудача должна была сломить Герберта и он тут же покинет город, ставший свидетелем его унижения. Но ничего подобного не произошло. Это был удивительно ловкий человек. При Арнульфе он продолжал исполнять те же обязанности учителя богословия и секретаря, которыми занимался и при Адальбероне. Он занимался составлением акта избрания Арнульфа от имени епископов реймской области. Герберт сумел даже завоевать расположение молодого архиепископа и очень скоро полностью его подчинить своему влиянию. От имени Арнульфа он хотел управлять реймской областью и вести политику, которой придерживался его друг Адальберон. Герберт оказался настолько ловок, что сумел втянуть сына Лотаря в партию империи. Арнульф написал письмо Экберту, в то время находившемуся при дворе Оттона III, с просьбой о благосклонности, с которой Экберт относился к его предшественнику и о встрече с ним по его возвращении от двора германского короля. Арнульф прибавил, намекая на Герберта: «Прекрасным доказательством, что мы навсегда останемся объединены священной дружбой и неразрывным союзом, является то, что в советники я беру тех же людей, кто был советником при моем предшественнике и кого как в быту, так и в делах вы все время использовали в качестве посредников».

Едва обосновавшись на епископском месте, Арнульф обнаружил еще одну претензию — добиться паллия. Очевидно, подстрекаемый Гербертом, Арнульф решился отправиться в Рим для встречи с императрицей Феофано, которая находилась там с 25 декабря прошлого года, и, благодаря своему всемогущему покровительству, приобрела расположение папы Иоанна XV. Как только Гуго Капета осведомили об этой поездке, он немедленно начал чинить препятствия. Испуганный тем, что новый архиепископ столь быстро сближается с империей, он вовсе запретил ему покидать королевство. Тогда Арнульф с помощью Герберта написал одной знатной особе императорского двора послание, в котором просил ее поступить по-дружески, добиться паллия от папы и сохранить расположение императрицы Феофано. Сын Лотаря решил пренебречь запретом Гуго и дерзнул написать: «С Божьей помощью, мы будем в распоряжении Феофано к Пасхе (31 марта), и тогда никто не сможет помешать нам представить ей и ее сыну заверения в нашей верности и нашей преданности».

Вероятно, вернувшись из Италии, он отправился на свидание с Феофано, т. к., спустя немного времени, получил паллий, предмет своих желаний. Упустив реймское архиепископство, Герберт по-прежнему рассчитывал на компенсацию от Германии. Но, видя слишком очевидное безразличие к своей персоне, он возвысил голос и позволил себе, впервые за пять лет, пожаловаться. Герберт напомнил о своей непоколебимой и столь мало вознагражденной преданности, просил какого-нибудь знака внимания, указывал на постоянство, с которым он сохранял преданность Феофано и ее сыну, хотя клялся в верности одному только Оттону III; он указал, что дыра, где его оставили, является позором для тех, кому он служил и утешением их врагам. Он умолял только, чтобы ему позволили быть верным и не отбрасывали его в другую партию. Когда Арнульф удовлетворил свои амбиции и ему нечего было больше желать, его родственные чувства к семье мало-помалу взяли верх.

Он сочувствовал своему дяде, думал о нем, любил его, дорожил им, как своим родителем. Он очень привязался к своему молодому кузену Людовику, сыну Карла, и печалился при мысли, что ребенок, который мог бы быть королем, ведет ненадежное, лишенное почестей существование. Однажды, прогуливаясь вдоль берегов Эны, полный подобных раздумий, он неосторожно доверил Ренье, одному из своих родственников, от которого у него не было тайн, что Людовик — это существо, которым он дорожит больше всего на свете, и что обеспечение благополучия этому ребенку прямой путь снискать себе его милость. Спустя два года, оказанное доверие стало причиной его гибели. Позднее Арнульф писал, что в его замыслах было восстановить ценой огромных усилий «почти уничтоженную у франков королевскую власть». В конце концов, Арнульф в августе 989 г. решился воплотить мечту в реальность.

Единственное, что он мог сделать, дабы усилить могущество своего дяди, — это сдать ему Реймс и его епархию. Но, с другой стороны, Арнульф не хотел выглядеть столь явным нарушителем клятвы, которую он дал Гуго меньше шести месяцев назад. Чрезвычайно сложно было для него примирить эти два чувства. Посоветовавшись со своим дядей Карлом, Арнульф придумал пригласить под предлогом одного важного дела знатных сеньоров провинции к себе в Реймс. Когда они все соберутся, Карл должен был прибыть ночью под стены города; надежный человек откроет ему ворота, после этого люди Карла захватят сеньоров вместе с архиепископом и бросят в темницу. Таким образом, Карл получит не только город, но и всю епархию или графство Реймса, сеньоры которого окажутся у него в руках. Этот ловкий и коварный план был изложен в письме.

Начал Арнульф тем, что заставил принести всевозможные клятвы Манассию, графа Ретеля, и Роже, возможно, графа Шато-Порсьена, которые оба являлись вассалами реймской церкви. Они согласились присоединиться к войску, которое под предводительством Карла собиралось захватить город. Наконец, можно было рассчитывать на Роберта, брата матери Арнульфа, вассала Карла. Теперь требовалось лишь найти человека, который бы под покровом ночи взял у изголовья архиепископа ключи, но без прямого приказа Арнульфа, который опасался предательства.

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Вдохновительница Фронды




Сообщение: 492
Зарегистрирован: 02.12.08
Репутация: 6
ссылка на сообщение  Отправлено: 25.02.09 00:53. Заголовок: Дудон, вассал Карла,..


Дудон, вассал Карла, взял на себя это щекотливое дело. Свой выбор он остановил на реймском священнике по имени Альгерий; расхвалив его ловкость и осмотрительность, рассчитывая на его смелость, он изложил ему, чего от него хотят, сообщив ему, что таков приказ его господина, архиепископа.

Ошеломленный Альгерий захотел услышать приказ из уст самого архиепископа. Арнульфу пришлось на это согласиться, и, когда священник спросил у него, на чью помощь он рассчитывает в осуществлении своих замыслов, между прочими именами он назвал ему своего дядю Карла, графов Роже и Манассию и дядю по материнской линии Роберта. Затем архиепископ приказал священнику посодействовать Карлу и присягнуть ему на верность. Альгерий повиновался. Тогда Арнульф созвал своих друзей и вассалов. Среди них находились три его двоюродных брата: Жильбер, граф Руси, его брат Брюнон, епископ Лангра, Ги, граф Суассонский.

Все прошло в точности, как было задумано Арнульфом и Карлом. Священник Альгерий среди ночи похитил ключи из опочивальни, притворившегося спящим, архиепископа, открыл Карлу городские ворота, и войска под предводительством Роже и Манассии рассеялись по городу, учинив страшную расправу и необузданный грабеж. Сам же собор был осквернен и разорен.

Карл повсюду искал и не мог найти своего племянника. А Арнульф, делая вид, что сильно напуган смятением, вызванным захватчиками, вместе с графами укрылся в башне городской цитадели. Но когда Карл взял башню в кольцо, безоружные осажденные, не имея продовольственных припасов, вынуждены были сдаться. Их переправили в Лан, где они находились под усиленной охраной. Карлу пришлось некоторое время остаться в Реймсе, чтобы прибрать к рукам собственность епископства и укрепить свои позиции в Суассоне, который он получил, захватив в плен графа Ги. Затем он вернулся в Лан и потребовал от пленников принести ему клятву верности, от которой они единодушно отказались. Карл же и Арнульф упорно продолжали разыгрывать свою комедию. Они притворялись будто ненавидят друг друга, обвиняли друг друга во взаимных обидах. Архиепископ даже предал анафеме захватчиков владений реймской церкви. Но его угрозы касались только мирских владений, он умолчал о предательском поведении духовенства и народа, то, что вызвало справедливое негодование Готье, епископа Амьена. Арнульф даже имел наглость приказать галльским епископам вслед за ним провозгласить отлучение.

Эта анафема дошла до Эда, епископа Санлиса, при посредничестве Ги, епископа Суассона, Гуго и Роберт поспешили созвать в Санлисе церковный собор, на котором присутствовали епископы реймской провинции. Однако уже пошел слух, что истинным автором предательства является сам архиепископ. Епископы решили применить отлучение от церкви, чтобы полностью развеять кривотолки. В тексте отлучения главным образом обвинялся священник Альгерий, «который выдал архиепископа, будучи его охранником, сотрапезником, советчиком и капелланом». Анафеме предали «этого пособника дьявола, предателя своего епископа, духовенства и всего реймского народа», а также захватчиков епископства Лана, т. е., Карла и его войско, и «беспощадных мучителей епископа». Решения собора были переданы Арнульфу, чтобы тот их подтвердил. Но было слишком поздно: он более не мог играть свою роль, и только что принес Карлу клятву верности и передал ему заложников. Графы Жильбер и Ги не замедлили последовать его примеру и были отпущены на свободу. Арнульф, вместо того, чтобы потребовать от захватчиков отказа, раскаяния, отважился единолично простить виновников, без согласия духовенства, что являлось незаконным. Он даже не потрудился вызволить из плена своего клирика, сына Ренье, видама Реймса. Более того, Арнульф передал некоторые фьефы рыцарей Реймской церкви друзьям своего дяди и заставил духовенство и жителей Реймса принести себе и Карлу клятву верности.

Его предательство стало очевидным. Гуго потребовал от Арнульфа предстать перед церковным собором в Санлисе, обещая освободить его, если он действительно в плену: если же он свободен, его поведение назвали предательским. Арнульф же делал вид, что ничего не знает и не слышит. Повторное королевское предупреждение также не имело большего успеха, таким образом, прошли недели и месяцы, полные неопределенности, вплоть до следующего года. А чем в это время занимался Герберт? Попав из-за предательства Арнульфа в плен, он испытал на себе ярость Карла и своих врагов, которые отлично помнили о важной роли, сыгранной им во время прихода Капетингов к власти. У него отобрали все, но на свободу вскоре отпустили. Сначала Герберт помышлял покинуть Реймс, но вдруг резко изменил свою точку зрения, неожиданно став ревностным сторонником Карла, и назвал Гуго и Роберта узурпаторами. Эта внезапная перемена — самое загадочное место в биографии Герберта. Все осуждают эту перемену, но нет никого, кто бы смог ее объяснить. Герберт, как уже говорилось, был человеком амбициозным, что позволяло ему, принимая во внимание его способности и преданность, защищать принятую им сторону. До сих пор, однако, его полная самоотверженность обрекала его лишь на опасности и треволнения.

Переполняемый горечью от черной неблагодарности, проявленной Гуго Капетом и Феофано, он чувствовал себя состарившимся и, без сомнения, задавался тревожным вопросом: что же с ним будет дальше, если не приходится рассчитывать на награду за долгую и верную службу. Он по-прежнему страдал от лихорадки, приобретенной им во время осады Лана в августе 988 года и обострившейся наступившей осенью. Болезнь лишь поспособствовала упадку его боевого духа и росту беспокойства за свою дальнейшую судьбу. У Карла были все шансы снискать симпатию Герберта, поскольку его активность резко контрастировала с инертностью Гуго Капета. Еще год назад Карл пытался склонить Герберта на свою сторону, и теперь, конечно же, не скупился на обещания. В конце концов, возможно, Герберт счел возможным возложить всю ответственность за свой поступок на своего архиепископа. Справедливы эти предположения или нет, но установлен факт, что Герберт незамедлительно приступил к полемике в пользу Карла. Асцелин, скрывавшийся при королевском дворе, по-прежнему настаивал на анафеме, наложенной им на ланскую епархию, откуда он был вынужден бежать в прошлом году. Известно, что последствием этого ужасного наказания было полное лишение верующих всех церковных таинств. Не разрешалось даже хоронить умерших и крестить детей.

Эта слишком жестокая кара возмущала Герберта, который написал Асцелину следующее письмо:
«Епископу — пока достопочтенному Адальберону, — Герберт». «Неужели ты до того предался беспечности и полагаешься на сомнительные случайности, что не видишь мечей, висящих над твоей головой, не чувствуешь осадных машин, бьющих тебя в самые внутренности? Ты был когда-то мне добрым другом. Вспомни же, прошу тебя, о том, что было совершено при отце моем Адальбероне и под его верховным водительством! Родной брат божественного Августа Лотаря, наследник престола был изгнан из государства. Его враги избраны в короли на время междуцарствия (лишь такими признают их, по крайней мере, многие). По какому же праву законный наследник лишен своего наследия, по какому праву он лишен престола? И, так как теперь он воротился в отчий Дом, какие декреты римских пап запретили крестить младенцев? Какие священные каноны предписали удалять от алтаря ни в чем неповинных пресвитеров? Относительно того, должен ли Бог губить благочестивого вместе с нечестивым в Содоме, Авраам счел уместным беседовать с самим Богом, а ты, пастырь, не задумываешься подвергнуть наказанию виновного вместе с невиновным! Впрочем, что я останавливаюсь на таких мелочах, когда мне известно, что твой обвинительный акт уже составлен Божьими служителями, что он полон преступлений, чреват злодеяниями? Твои судьи уже избраны и, если ты не явишься на их суд, отсутствие не принесет тебе пользы, а если ты явишься, ты перестанешь быть епископом. Уже найден человек, который тебя заместит. Итак, спасайся бегством, пока еще есть время. Не останавливайся за Луарой и Сеной в надежде на безопасность: они тебя не спасут. Так как я осведомлен о заговорах, интригах, постановлениях и их создателях, хочу тайно сообщить тебе обо всем в память о нашей старинной дружбе, чтобы вырвать тебя из оцепенения. Ищи же наиболее действенное средство, если оно существует, ибо ты напоминаешь человека, страдающего каталепсией» (82, № 164).

Это весьма своеобразное проявление дружеских чувств только усугубило ярость Асцелина. Арнульф намеревался скрыть свое предательство от лотарингских епископов, в особенности от Экберта, дружбу которого он стремился себе снискать, поручив Герберту написать от своего имени послание Трирскому архиепископу: «Плывя по волнующемуся морю, приходиться терпеть крушения и испытывать страдания. Нигде не покажется безопасный берег или тихая пристань. И лишь подле вас мы ищем успокоения. У вас есть что дать, без чего сами не оскудеете, и что обогатит того, кто это примет. Мы взываем к вашей любви и милосердию с просьбой встретиться в Реймсе в канун апрельских календ (kalendes) (понедельник, 31 марта 990 г.), если наша дружба сумела приобрести на это некоторое право или же если она может надеяться его заслужить» (82, № 166).

Когда Арнульф, сдав Реймс, еще не был готов открыть свои истинные пристрастия, он приказал Герберту написать второе письмо Экберту: «Святой отец, меч пронзил мою душу; отовсюду меня теснят враги. Связанный, с одной стороны, клятвой верности, данной королям Франции, с другой — фактически находясь во власти Карла, требующего возвращения своего государства, я поставлен в необходимость или переменить подданство, или же удалиться в изгнание (из Реймса). Вся моя надежда на вас, т. к. Богу было угодно связать вас со мной как бы некоторыми братскими узами и устроить так, чтобы мы носили тяготы друг друга, Итак, я прибегаю к вам как к верной защите, как к жертвеннику мудрости, как к толкователю божественных и человеческих законов. Совет, который вы дадите, будет для ваших сынов подобен речению небесного оракула» (82, № 168).

Но все эти меры предосторожности оказались напрасными, предательство Арнульфа было обнаружено. Экберт отказался от предложенного свидания и ответил Арнульфу письмом, полным суровой иронии. Прошло около года, как Арнульф отказался появиться на соборе в Санлисе. Ги, епископ Суассона, решил предпринять по отношению к Арнульфу крайнюю меру. К июню или июлю 990 г. они встретились в Шавиньи под Ланом в присутствии духовных и мирских лиц. Ги в третий и последний раз потребовал от Арнульфа отправиться в Санлис к своим собратьям и держать ответ перед именем короля. Арнульф сказал, что не отважится поехать туда без сопровождения графов Эда и Герберта, поскольку опасается насилия по отношению к своей персоне. Неудовлетворенный этим предлогом, епископ Суассона вызвался принести себя, своего брата Готье и отца в жертву в качестве заложников, чтобы Арнульф мог, таким образом, съездить в Санлис и вернуться оттуда с полной гарантией безопасности. Ги незамедлительно заявил о своей готовности подтвердить это обещание клятвой.

Тогда Арнульфу пришлось признаться, что, находясь в плену, он принес клятву верности Карлу и предоставил ему заложников. И, стало быть, без его разрешения он никак не может бежать. Епископ Суассона, полный негодования, разразился упреками и порицаниями: «Каких заложников ты предпочитаешь? Может быть своего брата Ричарда, своего кузена Брюнона и сына его сестры, которые находятся во власти королей или твоих рыцарей Сегарда и Рено, которые вернули себе свободу, оставив в заложниках своих детей, и которых ты лишил фьефов (beneficia) в угоду своим так называемым похитителям, демонстрируя открыто свою расторопность в отдаче и получении заложников? По-твоему, какая клятва предпочтительнее? Та, что ты добровольно принес своему сеньору, королю, или та, что вооруженный враг вырвал у тебя силой?» Затем Ги напомнил ему про его клятвы, данные Гуго Капету, про его устные соглашения, заключенные с епископами (Арнульф поклялся, что если однажды он попадет в плен, то он сбежит сразу, как только представится случай). Епископ Суассона призывал его к тому, чтобы прямо сейчас сдержать данное слово. Сделать это было нетрудно, поскольку с Ги пришло многочисленное войско, состоящее из доблестных рыцарей, Арнульф же находился в сопровождении незначительного эскорта. Но Арнульф, естественно, отказался, и Ги пришлось вернуться в Санлис ни с чем, отныне лично удостоверившись в предательстве архиепископа. Собор в Санлисе и король постановили тогда воззвать к папе римскому и добиться приговора и смещения Арнульфа, но этот шаг был досадным промахом. Гуго и его сын Роберт раскаивались в этом весь остаток своего царствования.

Посланцы с письмами от епископов и короля, отправились в Рим в конце июля 990 г. Их сопровождали несколько клириков Брюнона, которым не удалось уговорить Карла выпустить на свободу их епископа (который, бесспорно, отказался принести клятву герцогу), и они собирались вымолить у папы проклятие для тюремщика. Вот основные выдержки из письма Гуго Капета Иоанну XV (в письме епископов повторяются те же жалобы, и оно является менее любопытным): «Арнульф, сын Лотаря, совершивший против нас и нашего королевства серьезные преступления, нашел в нас отца. Мы пожаловали его в архиепископы Реймса; он принес нам клятву верности, которая полностью исключала прошлые и будущие обязательства перед кем-либо. Он собственноручно передал текст этой клятвы, прочитал ее вслух, подписал. Он заставил поклясться рыцарей и горожан оставаться преданными нам, если ему самому случится когда-нибудь оказаться во власти врагов. Однако, невзирая на все эти обязательства, достоверные свидетельства которых у нас имеются, он сам раскрыл ворота своего города врагам, принеся доверявшее ему духовенство и народ в жертву, обрекая их на плен. Он настаивал, что сам является игрушкой в руках врагов; зачем он вынудил рыцарей и горожан пойти на клятвопреступление? Зачем собрал против нас войска, зачем укрепил свой город и замки против нас? Если он пленник, то почему отказывается от предложенного освобождения? Если он жертва насилия, то почему отклоняет помощь? если же он свободен, то почему он не с нами? На требование появиться при дворе, он отказывается являться туда. Его вызывают архиепископы и епископы его епархии; он отвечает, что ничего им не должен. Стало быть, вам, преемнику Апостолов, подобает решить участь нового Иуды; кроме того, бойтесь, как бы мы не стали хулить имя Господа, возбужденные справедливой жаждой мести и вашим молчанием, как бы не разрушили город и не сожгли всю провинцию. Господь, ваш судья, не простит вас, если вы оставите без ответа и приговора нашу жалобу» (83, стр. 202-203).

Сначала Иоанн XV весьма благосклонно встретил посланников. Но на другой день его настроения поменялись. Карл и его сторонники были уведомлены об отправке посланников. Его друг и родственник, граф Герберт Юный, задумал провалить их миссию. Он отправил за ними своих гонцов, которые тотчас отправились в Рим, прибегнув к красноречивым доводам. Они поднесли папе богатые дары, среди которых была великолепная белая лошадь. Поэтому несчастные посланцы Гуго в течение трех дней находились в томительном ожидании у ворот папского дворца и не могли добиться новой аудиенции с Иоанном XV. Когда они узнали причину немилости, то поняли всю бессмысленность их дальнейшего пребывания в Риме и в печали поехали обратно во Францию. Клирикам Брюнона повезло не больше. Папские служители (ministri) в ответ на их жалобу посоветовали выкупить их господина, преподнеся сумму в десять су золотом. Французские клирики восприняли этот совет с насмешкой и дерзко ответили, что если их епископ может быть освобожден за деньги, они не колеблясь поднесут тысячу талантов. На что папа раздраженно воскликнул: «Дело касается того, кто его пленил» и не желал ничего больше слышать. По возвращении клирики узнали, что их господин отпущен на свободу. Из каких соображений Карл отпустил его, неизвестно.

Брюнон воспользовался этой слабостью, стремясь завязать отношения с Гербертом и принудить его оставить партию Карла. Дело в том, что, на самом деле, Герберт довольно быстро раскаялся в своем предательстве. Измученный угрызениями совести, несомненно, напуганный проклятиями собора в Санлисе и отправкой посланников к папе, он чувствовал, что все глубже увязает в неблагоприятном для себя деле. Не во власти Карла было дать ему то, что он надеялся получить от империи или от короля Франции. Герберт собирался порвать с Карлом и Арнульфом, при этом не вызвав их подозрений и не понеся крупные убытки. Уже спустя некоторое время после взятия Реймса, он сильно раскаивался и пытался утешиться чтением Цицерона: «Хотя в глазах других людей я кажусь счастливым», — писал он Ромульфу, аббату одного из монастырей Санса, — «сам же себя я считаю глубоко несчастным. Я ввязался в мирские дела, свершаю их и скажу прямо, стал предводителем преступников» (82, № 167).

Суровый ответ Экберта на лицемерные письма Арнульфа еще сильнее увеличили тревоги и опасения Герберта. Карл, полагая, что Герберт отныне находится на его стороне, предоставил ему полную свободу действий. Таким образом, Герберт без помех мог встречаться с Брюноном в замке Руси. Последний, в свою очередь, уговорил его вернуться его обратно в партию Капетингов. Герберт немедля отправился в Санлис, где жили короли Гуго и Роберт. Они простили его и вернули свое расположение. Герберт тогда написал своему спасителю Брюнону послание, приглашая его от королевского имени, не откладывая, приехать в Санлис «для спасения государства и освобождения всех благонамеренных людей».

В это же время он пишет Экберту с просьбой вернуть его дружбу и простить за совершенные ошибки: «Теперь я нахожусь при королевском дворе, вместе со служителями Господа. Я не захотел быть далее по милости Карла и Арнульфа орудием дьявола, защищая своим красноречием ложь против истины. Итак, прошу вас удостоить меня вашего прежнего расположения, т. к. из уважения к вам я открыл перед мою совесть, дабы вы от меня узнали, что следует думать об изменнической сдаче Реймса» (82, № 172). Также он написал сердечное послание Адальберону Верденскому: «Я чувствую, что вы очень довольны тем, что я покинул круг людей порочных и что я возвращен в лоно церкви» (82, № 173). Герберт снова занял место секретаря Гуго Капета. Именно от имени Гуго он написал одному знатному лицу Лотарингии или Германии, родственнику короля, два весьма непонятных письма и полных намеков о делах, смысл которых от нас ускользает. Все, что там можно понять, это то, что Гуго и сеньор, к которому обращено послание (вероятно, Оттону III), находились в серьезной ссоре, разжигаемой людьми, заинтересованными в этом раздоре. Состояние Французского королевства было настолько тревожным, что Гуго не мог ни отправить послания (перехватываемые Карлом?), ни отправиться на встречу с другим королем. Гуго просил сеньора, с которым вел переписку, успокоить государства и завязать между ним и сеньором (Оттоном III) взаимно уважительные и дружеские отношения. Ротхард, епископ Камбре, викарный епископ Реймской церкви, не наложил интердикт на епархии Реймса и Лана, так как либо он не знал о принятых решениях на соборе в Санлисе, либо вовсе по другой причине.
Тогда епархиальные епископы отправили ему официальное уведомление об этом, написанное Гербертом.

В начале осени вернулись посланники из Рима. Когда Гуго Капет узнал о печальных результатах их миссии, взбешенный, выведенный из себя, он решил привести в исполнение угрозы, которые высказал в конце своего письма Иоанну XV, и, наконец, взялся за оружие в борьбе против своего соперника. До этого времени Герберт еще не совсем порвал с Арнульфом, но теперь написал ему письмо, прекращающее отношения: «Долго и много размышляя о несчастном положении нашего города Реймса, не находил никакого такого выхода из всех этих бедствий, который бы не сопровождался бы избиением людей благонамеренных. Наконец, я принял решение, которое может избавить меня лично из настоящего затруднительного положения и вместе с тем послужить на будущее время примером друзьям. Я переселяюсь и переменяю свое подданство. Освободившись таким образом от подчинения вам, я оставляю жалованные вами мне бенефиции вам и зависти моих недоброжелателей, чтобы не находиться в трудном положении человека, который, с одной стороны, обязан верностью вам, с другой — связан по отношению к вашему дяде некоторого рода дружбой, о которой не хочу распространяться. Ведь при настоящих условиях, клятва, данная одной стороне, не обязывает ничем по отношению к другой. И в самом деле, если я, например, хотел бы вашего спасения, то каким образом я мог бы быть полезным вашему дяде? Опять-таки, если бы я стал полезным вашему дяде, то каким образом я мог бы заботиться о вашем спасении? Отъезжая к другим, я тем самым разрешаю эту дилемму таким образом, что ни по отношению к вам, ни по отношению к вашему дяде не буду обязан ничем, кроме безвозмездного доброжелательства. Если вы согласны принять это доброжелательное отношение, то сохраните мне н моим близким дома, которые я построил себе собственным трудом и с большими издержками, вместе с утварью. Прошу вас точно так же не причинять никакого ущерба церквам, которыми я владею, согласно обычаю этой епархии, по торжественным и законным дарственным записям. Об остальном не стану особенно просить. Этим самым вы благородным образом расположите меня быть готовым к вашим услугам, хотя я и буду свободен, как был когда-то. Если же вы нарушите эти условия, то я уже не буду сомневаться в том, что, как в том многие уверяют, вы уже тогда клятвенно обещали все мое имущество моим недругам, когда из расположения к вам я еще энергично действовал в вашу пользу. Я уже, разумеется, не буду в состоянии забыть прошедшее зло, когда мне о нем будут напоминать верные признаки в настоящем» (82, № 178).

Собрав шеститысячную армию, Гуго Капет привел свои угрозы в исполнение. Он напал на области Лана, Вермандуа, Суассона и Реймса, который Карл сделал своими владениями, и решил сломить своего противника голодом. С невероятной жестокостью он грабил, жег, опустошал эту несчастную область, не щадя хижины даже выжившей из ума старухи. Эта жажда разрушений улеглась, лишь когда он получил известие, что Карл вышел из Лана и двигается ему навстречу. Благодаря помощи, вероятно, предоставленной Карлу его сторонником, графом Гербертом, и его племянником Арнульфом, который привел рыцарей и войска реймского архиепископства, удалось собрать четыре тысячи человек. Армия Гуго превосходила численностью. Король, опасаясь также быть «стесненным слишком большим количеством народу и обремененным своими собственными силами», поделил войско на три части. Он собирался сражаться во главе первого корпуса, второй являлся резервным, третьему был поручен захват добычи и, конечно, охрана обозов. Это был превосходный боевой распорядок. Гуго обнаружил лучшие тактические способности, чем его потомки, Филипп VI и Иоанн II в битвах при Креси и Пуатье. Хотя, справедливости ради нужно отметить, что в мужестве он им сильно уступал. В самом деле, когда уже был подан сигнал к началу сражения и Карл, заняв оборонительные позиции и призвав Господа защитить его маленькое войско, приготовился к бою, Гуго вдруг остановился в нерешительности, а после, посоветовавшись со своими вассалами, принял решение отступить. У Карла не было, достаточно сил, чтобы преследовать соперника, но ему уже было достаточно того, что он сумел внушить такой страх противнику. Вернувшись, он вместе с Арнульфом заперся в Лане. Объясняя странное поведение Гуго Капета, Рихер утверждает, будто он испытывал угрызения совести, «что он отдает себе отчет, что поступил незаконно, отобрав у Карла трон его отцов, присвоив себе королевство». Вполне возможно, с этой точки зрения действия Капетинга еще можно уважать. Однако его малодушие перед Карлом печально контрастирует с его безжалостным поведением в отношении беззащитных крестьян ланской области. Совладав со своим смятением, на третий день Гуго отдает приказ осадить противника в Лане. Эд Шартрский, будучи расположенным к Карлу, придерживаясь нейтралитета, не принимал доселе участия в военных действиях. Но, узнав о замыслах короля, он увидел отличную возможность осуществить давно не дававший ему покоя план: ему безумно хотелось владеть замком Дре, который являлся частью королевских владений. Тогда граф прибыл к Гуго Капету, объяснил ему все трудности взятия Лана, обрисовал неприступное положение города, невозможность использовать при этой осаде военные машины, упадок и численную слабость его армии. Король, глубоко опечаленный откровенным разговором, все же попросил у него помощи и пообещал отблагодарить за услуги. Именно этого и ждал граф Шартрский. Он знал, "чтобы одержать победу. Гуго нуждается в его войсках, и собирался заставить очень дорого заплатить за свою поддержку. Получилось, что графы Шартрские стали играть по отношению к первым Капетингам ту же роль, какую предки последних сыграли в судьбе династии Каролингов. Эд обещал помочь королю захватить Лан при условии, если тот уступит ему владение Дрё. Гуго, страстно мечтавший отомстить Карлу, согласился на это дерзкое условие, не получив впоследствии от него никакой пользы. Эд не торопился приступать к осаде Лана, его основной заботой было отправиться в Дрё, принять там присягу от своих новых вассалов и разместить в городе гарнизон. Когда, наконец, он собрался выполнить свои обязательства перед королем, оказалось уже слишком поздно. Представился более надежный способ овладеть Ланом.

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Вдохновительница Фронды




Сообщение: 493
Зарегистрирован: 02.12.08
Репутация: 6
ссылка на сообщение  Отправлено: 25.02.09 01:18. Заголовок: Крах Карла Лотарингс..


Крах Карла Лотарингского

Асцелин, епископ Лана, еще три года назад затаил глубокую обиду на дурное обращение с ним Карла. Замысел, который лелеял Карл, при содействии Герберта отобрать у него епископство и назначить ему заместителя, мог только подогреть злобу Асцелина. Давно вынашивая планы мести, он остановился на следующем, который показал насколько свойственны были этому человеку настойчивость и удивительная способность, даже для той эпохи, привычной к обману и предательству, притворяться и лицемерить. Он сделал вид, что хочет помириться с Карлом, чтобы добиться доступа в Лан.

Если бы это предложение было адресовано непосредственно герцогу Лотарингскому, то шансов на успех было бы очень мало. Поэтому Асцелин, с коварством и чрезвычайной ловкостью, решил использовать для этой цели Арнульфа Реймского. Молодость, легкомыслие, неразумность Реймского архиепископа весьма устраивали ловкого интригана. Архиепископ благосклонно воспринял предложения Асцелина и легко согласился на встречу. Его сразу же пленили дружеское поведение Асцелина, который уверял, что они оба находятся в сходном положении: сам он потерял расположение Карла, а Арнульф благосклонность Гуго Капета. Какая была бы великолепная перспектива благополучия и власти для них обоих, если бы они могли одновременно опираться на двух князей! Если Арнульфу удастся убедить Карла вернуть Асцелину епископство, то он, со своей стороны, использует свое влияние, чтобы примирить архиепископа Реймса с королем.

Арнульф легко попался в западню, дав обмануть себя более ловкому собрату. Конечно, Арнульф был искусный лицемер, но он не мог даже сравниться с Асцелином, с самым коварным человеком той эпохи. Арнульф, даровав поцелуй мира своему новоиспеченному другу, вернулся в Лан, где ему удалось уговорить своего дядю простить епископа. Асцелин же вернулся к Гуго и изложил ему свой план; «сеньоры поздравили его; и выразили надежду вернуть город назад». Тогда Гуго Капет отказался от своих военных действий и стал ждать, чтобы предательство не принесло ему то, чего он никогда бы не смог добиться своими силами и храбростью. Карл назначил Асцелину встречу и принял его с почетом. Епископ обнадежил его, что скоро тот одолеет своего противника, и они расстались, принеся друг другу клятву о союзничестве.

Асцелин привез Арнульфа к королевскому двору. Гуго не погнушался принять участие в этой позорной комедии. Он обнял Арнульфа и отказался даже выслушать его извинения. Он сделал вид, будто верит, что Карл прибег к насилию по отношению к нему. Все то, что он просил у архиепископа, это побудить его дядю признать королевскую власть, при условии, что тот сохранит за собой все, что захватил. Арнульф, крайне удивленный таким приемом, пообещал очень многое (что входило в его привычку). Чтобы окончательно его ошеломить, Гуго щедро оказывал ему почести и всяческие знаки уважения. Например, во время трапезы король посадил Арнульфа по правую руку от себя, а Асцелина по левую руку от королевы.

Простившись с Гуго, архиепископ вернулся в Лан к дяде в прекрасном настроении. С тех пор он стремился примирить короля и Карла и заслужить их благосклонность. Герцог Лотарингский, больше не колеблясь, вернул Асцелина в Лан. Епископу был оказан пышный прием, его изгнанные слуги были вновь призваны и пользовались безмятежно своими владениями. Однако, из предосторожности, Карл потребовал от Асцелина клятвы верности против всех; не раздумывая епископ поклялся на святынях. Тогда ему удалось обеспечить себе всеобщее доверие и он мог наблюдать за тем, как укрепляется город, осведомляться о делах каждого, не вызывая при этом никаких подозрений. Когда он окончательно изучил привычки Карла и его приближенных, то решился на предательство.

Это произошло в Вербное воскресенье (29 марта 991 г.), Карл, Арнульф и Асцелин пировали в башне Лана; епископ был очень весел. Несколько раз он уже предлагал герцогу связать себя еще более торжественной клятвой, если вдруг его клятва вызывала у него какие-то сомнения. Карл поймал Асцелина на слове. Здесь нужно обязательно привести весьма живой и интересный рассказ Рихера: «Карл, держа в руках золотую чашу с вином, куда он накрошил хлеб, и после долгого размышления протянул ему ее со словами: «Поскольку сегодня вы, согласно постановлениям отцов Церкви, освящали побеги винограда, раздавали народу благословения и предлагали нам святое причастие, пренебрегая клеветниками, которые внушают, что вас нужно остерегаться, с наступлением страстей Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа я протягиваю вам сосуд, приличествующий вашему святейшеству, с вином и накрошенным хлебом. Осушите же этот кубок в знак нерушимой верности мне. Но если в ваше намерение не входит сдержать слово, откажитесь от него из опасения оказаться в ужасной роли Иуды». — Асцелин ответил; «Принимаю кубок и с радостью выпью напиток». — Карл тут же продолжил: «И сохраните верность». — Асцелин выпил и прибавил: «Я сохраню верность, иначе меня постигнет участь Иуды». И произнес перед пирующими еще много подобных клятв. Наступила ночь, ночь скорби и вероломства. Было решено отправиться на покой и поспать до утра. Асцелин, следуя задуманному плану предательства, в то время пока Карл и Арнульф спали, убрал мечи и оружие от их изголовий и надежно спрятал. Затем он позвал прислужника, который не знал о его коварстве, и послал его как можно скорее найти одного из своих людей, пообещав ему тем временем охранять вход. Когда прислужник ушел, Асцелин встал посреди дверей, держа под одеждой свой меч. Вскоре впустил всех сообщников своего злодеяния.
Карл и Арнульф отдыхали, охваченные глубоким утренним сном. Проснувшись, они увидели столпившихся вокруг них врагов; они вскочили с постели, хватились своего оружия и, не найдя его, спросили, что означает это утреннее вторжение. Асцелин ответил: «Однажды вы отняли у меня этот город и заставили меня бежать из него. Теперь же вы захвачены нами, но вас ожидает худшая судьба, чем меня, поскольку я оставался свободным, тогда как вы оказались в чужой власти». — Карл воскликнул: «Я удивлен, о епископ, тем, как ты запомнил вчерашнюю трапезу! Разве тебя не останавливает страх перед Богом? Разве не было за ужином никаких клятв?»


Сказав это, он бросился на врага. Вооруженные люди окружили рассвирепевшего герцога, отбросили его на кровать и удерживали там. Тоже было сделано и с Арнульфом. Они оставили их в той же башне, заперли ее на запоры и приставили стражников. Однако женские и детские крики, стоны и жалобы слуг поднялись к небу и разбудили горожан. Сторонники Карла сразу же бросились бежать: едва они успели скрыться, как Асцелин приказал окружить город с целью захватить всех тех, кого он считал своими врагами. Их искали, но не нашли. Таким образом, двухгодовалый сын Карла, носящий имя отца, был избавлен от плена. Асцелин немедля отправил послов в Санлис к королю, чтобы сообщить ему, что когда-то потерянный город ныне возвращен, что Карл вместе с женой и детьми находится в плену, Арнульф также находится среди врагов. Теперь же королю необходимо безотлагательно приехать, захватив с собой как можно больше людей, не терять времени на сбор войска, отправить гонцов к соседям, которым доверяет, и чтобы те следовали за ним; приехать королю нужно как можно быстрее, даже с небольшим сопровождением.

Король взял с собой столько народу, сколько смог найти, и незамедлительно отправился в Лан. По прибытии в город, где он был встречен с королевскими почестями, он осведомился о судьбе своих пленников, взятии города и пленении врагов. На следующий день, созвав горожан, он потребовал от них поклясться в верности. Ведь те, став пленниками Карла, перешли под его владычество. Они пообещали хранить верность и принесли присягу королю. Теперь, когда в городе воцарилось спокойствие, король вместе с пленниками вернулся в Санлис. Затем от призвал своих приближенных и просил у них совета, что делать дальше. Одни полагали, что следует взять вместо Карла, мужа достойного королевского рода, заложниками его сыновей и дочерей, самого же заставить поклясться в верности королю, чтобы он никогда не отстаивал свое право на королевство Францию и чтобы он составил завещание, по которому его сыновья лишаются возможности наследовать престол. После этого, считали они, нужно отпустить Карла.

Другие же придерживались мнения, что не следует так быстро отпускать славного мужа столь древнего рода на свободу, но стоит удерживать его во власти короля до того момента, пока не объявятся его сторонники, поскольку, таким образом можно будет узнать их число или кто их предводитель, являются ли они противниками короля франков или же их не нужно принимать во внимание. Если они слабы и малочисленны, то следует оставить Карла в плену; если же их большое число и они могущественны, то следует уступить и отпустить его. Итак, король бросил в темницу Карла с женой, сыном Людовиком и двумя дочерьми, Гербергой и Аделаидой, а также племянником Арнульфом (30 марта 991 г.)» (131, гл. IV, 47-49). С этого момента участь последних Каролингов доподлинно неизвестна.

Карл, видимо, был переведен вместе с женой, детьми и Арнульфом в Орлеанскую тюрьму, принадлежащую Капетингам. Сигиберт де Жамблу полагал, что Карл умер в 991 году, в тот же год, когда его предали, но, кажется, этот летописец, перепутал дату его смерти с датой его пленения. Вероятно, что в январе 992 года он был еще жив. В книге «Искусство датировки» его кончина попадает на 21 мая того же года, но дата года не базируется на сколько-нибудь достоверных фактах, и дата месяца неправильна; в самом деле. Эрнст, у которого находился список умерших в Льеже, сообщает нам, что его поминовение обозначено там 22 июня в следующих словах «X. kl. Julii commemoratio ducis» («Поминовение герцогу в десятых календах июля»). Вероятно, Карл умер в 995 г.

В 1666 г. один льежский антиквар нашел в склепе Сен-Серве в Маастрихте запечатанный саркофаг, на котором была высечена буквами XI века следующая надпись: «Граф Карл из именитого рода сыновей Людовика, брат Лотаря, короля Франков. Года Господня 1001». Папеброх сделал из этого вывод, что Карл, отказавшись от своих прав на французскую корону, удалился в Маастрихт и умер там в 1001 г. Это мнение стало общепринятым. Но в конце XVIII века каноник Эрнст обратил внимание, что эта надпись могла попросту обозначать, что тело Карла было перевезено в Маастрихт в 1001 г. Нужно прибавить, что мы отнюдь не уверены в подлинности этой эпитафии. Все, что мы можем утверждать - вполне вероятно, что Оттон, старший сын Карла и герцог Лотарингский, выпросил после смерти своего отца его останки и похоронил их в Маастрихте. Этот город находился по соседству с его владениями, и мы знаем, что у него были более или менее хорошие отношения с аббатом этой области, он сам умер в Маастрихте.

Оттон являлся старшим сыном Карла, весьма вероятно, что от первого брака; об этом можно догадаться по самому его имени, которое свидетельствует, что родился он до 985 г., поскольку, начиная с этого времени, его отец стал врагом саксонских императоров и соответственно не мог назвать их именем сына. Оттон оставался в Лотарингии, в то время как его отец оспаривал корону у Гуго Капета. Когда Карл умер, он наследовал ему в герцогстве Нижней Лотарингии. По-видимому, он был верным вассалом своего двоюродного брата, Оттона III. Он сопровождал его в последнем походе в Италию, и, когда император скончался на горе Соракт в январе 1002 г., он был среди тех, кто вез обратно в Германию тело Оттона III. Новый король, Генрих II, недовольный Теодорихом II, епископом Меца, даровал Оттону в 1002 г. (являвшемуся также его кузеном) владения, принадлежавшие этому епископу в Нижней Лотарингии, среди которых был монастырь Сен-Тронд.

Оттон разорил аббатство и попирал его права. Монахи Сен-Тронда воззвали к защите своего святого покровителя. Конечно, они ее получили. Оттон, пренебрегая угрожающим сновидением, ниспосланным святым, прибыл в монастырь, чтобы в очередной раз его ограбить, но в момент, когда он проезжал через ворота, то почувствовал сильный удар меж лопатками, у него началась лихорадка. С трудом он добрался до Маастрихта, где и скончался. Сигиберт де Жамблу датой его смерти полагает 1005 год. Это, конечно же, заблуждение. Оттон прожил гораздо дольше. В самом деле, его преемником был Годфрид (сын Годфрида Верденского, противника Лотаря), которого герцогом Нижней Лотарингии назначил император Генрих II, благодаря рекомендации Герарда, епископа Камбре. А Герард был назначен епископом лишь в 1012 г. Таким образом, Годфрид не мог получить герцогство Нижней Лотарингии до 1012 г. Следовательно, и Оттон оставался среди живых вплоть до вышеуказанного времени. Детей он после себя не оставил, а это объясняет, почему его герцогство перешло к другому роду.

Одна известная легенда гласит, что Людовик и Карл, сыновья Карла Лотарингского, были близнецами и родились в орлеанской тюрьме, откуда и бежали к императору. Это предание имеет не больше оснований, чем слухи об отравлении Лотаря и Людовика V. Людовик и Карл родились не в орлеанской тюрьме и вовсе не являлись близнецами. Когда 30 марта 991 г. их отца предали, Карл достиг только двухлетнего возраста, Людовик же был значительно старше. В 989 г. это должен быть уже подросток. Установлено, что Карла спасли от плена его верные слуги. Более чем вероятно, что заботился о нем его брат Оттон и что умер он раньше него. Людовик оказался в Орлеанской тюрьме вместе со своими родителями. В 995 г. епископ города Лана и Эд I, граф Шартрский замыслили передать Францию Оттону III. Очевидно, у них имелись определенные планы на молодого Людовика, т. к. короли Гуго и Роберт, испугавшись, потребовали у Асцелина не только крепость Лана, но и юного князя, «которого они поручили ему стеречь».

Итак, что же произошло начиная с 991 г., когда Людовик был вверен охране Асцелина? Думается, что когда Карл отошел в мир иной, Гуго Капет, прибыв в Орлеан после 992 г., отпустил его жену и дочерей, оставил в Орлеане Арнульфа (это достоверный факт) и отдал Людовика под охрану епископа Лана, в котором был абсолютно уверен (как оказалось, напрасно). Если бы Карл в 995 году был еще жив, вероятнее всего, что Эд Шартрский и Асцелин скорее интриговали бы в его пользу, чем в пользу его сына. Сначала Асцелин отказался вернуть и Людовика, и город Лан. Его предательство было раскрыто в одной беседе с королями. Уступил ли он им потом? Сомнительно. Спустя четыре года, в 999 г., Роберт был вынужден призвать себе на помощь Балдуина, графа Фландрского, чтобы осадить Лан; а в следующем году, Герберт, ставший папой Сильвестром II, вызывал в Рим этого неисправимого предателя. Таким образом, Людовик мог оставаться в руках Асцелина вплоть до 1000 г. С этого времени достоверных сведений о судьбе Людовика, равно как и участи его брата Карла, нет.

Долгое время Людовика считали первым из ландграфов Тюрингских. Думали, что, ускользнув от Гуго Капета и Роберта, он в 1025 г. присоединился к своему родственнику Конраду из Салической династии и получил от него в ленное владение Тюрингию. Затем Людовик Бородатый женился на Цесилии фон Зангерхаузен и положил начало дому ландграфов Тюрингских, который в 1247 г. угас с Генрихом Распоном, соперником Фридриха II. Эта традиционная версия не столь уж неправдоподобна, как может показаться на первый взгляд. Вначале она могла основываться на самих французских хрониках (Адемара и др.), утверждающих, что сыновья Карла бежали к императорам; затем, на основании подлинной грамоты Конрада Салического (Гоцлар, 27 апреля 1039 г.) видно, что император, по просьбе своей жены Гизели, даровал в вечное пользование «графу Людовику, своему кузену», множество владений в Тюрингии. Каким образом Людовик мог бы оказаться двоюродным братом Конрада из Салической династии? Безусловно, по линии Гизели, жены императора, которая являлась дочерью Германа II, герцога Швабии, и Герберги. Герберга же была дочерью Матильды и Конрада, короля Бургундии. Известно, что Матильда приходилась сестрой Лотарю и Карлу Лотарингскому, отцу Людовика.

Впервые упоминание о том, что Людовик I Тюрингский является не кем иным, как сыном Карла Лотарингского, найдено в «Анонимной истории ландграфов Тюрингии», которая датируется XV в. С того времени эта династическая схема приобрела большую известность. Среди ее решительных сторонников: Давид Блондель, Барониус, П. Паги и др. Однако с XVII века ее оспаривали Ж.-Ж. Шиффле и Шантеро-Лефевр; у первого было несомненно предвзятое мнение, второй несправедливо усмотрел там вымысел, подобно розыгрышам знаменитого фальсификатора Розьера. Эта весьма правдоподобная гипотеза не нашла признания у всех немецких ученых. В 1781 г. один исследователь баварского палатината, Георг Кролл, утверждал в диссертации, защищенной в академии Маннгейма, что Людовик Бородатый являлся сыном Конрада, брата Германа II, герцога Швабского и, следовательно, немецким кузеном императрицы Гизели. Но его доказательства не совсем убедительны, и историки нашего времени склонны рассматривать проблему как неразрешимую.

С XVI по XVIII вв. другие гипотезы были направлены на проблему происхождения Людовика I Тюрингского. Их исследования уводят нас слишком далеко и, к тому же, находятся вне области данного предмета исследования, т. к. мы придерживаемся мнения, что этот человек не был сыном Карла Лотарингского. Они изложены и умело поставлены под сомнение в третьем томе «Сборник законов и историй» Генриха-Кристиана Зенкенберга (Francfort, 1735). Для ознакомления с судьбами двух дочерей Карла Лотарингского можно открыть любую книгу по истории и найти там, что одна из них, Герменгарда, вышла замуж за Альберта I, графа Намюрского, а другая, Герберга, стала женой Ламберта, графа Лувенского. «Истории Франции» отмечают, кроме того, что династия Карла Великого снова оказалась на престоле, благодаря браку Изабель д’Эно, потомку Герменгарды, с Филиппом-Августом. Эта версия сразу же вызывает недоверие. Ни в одном современном источнике нет сведений, что у Карла была дочь по имени Герменгарда; скорее всего, мы имеем дело с попыткой создать генеалогию, цель которой заключается в том, чтобы связать Капетингов с династией Карла Великого. Этот вид подлога весьма распространен в истории.

Известно, что сами Каролинги предпочитали думать, что их род уходит корнями к роду Меровингов. Однако эта идея ошибочна. Существуют сведения о связи графов Намюрских с Каролингами в генеалогиях, значительно предшествующих по времени возникновения Филиппу-Августу, а именно в родословной святого Арнульфа из Меца, составленной в Меце в 1164 г., и которая сама воспроизводит «Генеалогию графов Булонских», составленную во времена Годфрида Бульонского в промежутке между 1089 и 1100 гг. Нужно прибавить, что в другом источнике (практически современный излагаемым в нем событиям) «Деяния епископов Камбре» упоминается, что в 1012 г. Роберт Юный, граф Намюра, оказал вооруженную поддержку Ламберту, графу Эно и Лувена, в нападении на Бодри, епископа Льежа, при Гугарде, неподалеку от Тирлемона (12 октября). В сражении они захватили его в плен графа Германа, сына Годфрида Верденского, после чего мать графа Роберта вернула ему свободу при условии, что он примирит их с императором Генрихом II, которому они когда-то нанесли оскорбление. Нужно отметить, что в этом документе имя матери Роберта Намюрского не упоминается, но поскольку Ламберт женился на дочери Карла Лотарингского, что засвидетельствовано в источнике, то вполне вероятно, что, если Роберт Намюрский и его мать оказали ему помощь, следовательно, между ними существовали родственные отношения. Графиня Намюрская приходилась невесткой графу Лувенскому. Конечно, это всего лишь гипотеза; существуют три соображения, из-за которых нельзя утверждать с полной уверенностью, что дочь Карла, Герменгарда, вышла замуж за Альберта, графа Намюрского. Во-первых. вторую дочь Карла звали Аделаида, а не Герменгарда. Во-вторых, имя первого графа Намюрского неизвестно, и «Генеалогии» абсолютно необоснованно называют его Альбертом. В-третьих, самые древние генеалогии ошибаются и насчет имени второго графа Намюра, называя его Альбертом, когда на самом деле его имя было Роберт. Это заблуждение было бы не столь неприемлемо, если бы эти «Генеалогии» были составлены на основе действительно подлинных источников. Третье продолжение «Деяния аббатов Сен-Тронда» делает Герменгарду, графиню Намюрскую, дочерью не Карла, а его сына Оттона. Данное утверждение не выдерживает критики. Если у Оттона и была дочь, то у нее не могло бы быть в 1008 г. сына, который бы был в состоянии носить оружие. Самое большее, что могло быть к тому времени, это то, что она достигла брачного возраста. Брак же Герберги и Ламберта, графа Эно и Лувена, кажется вполне реальным. Сначала сведения о нем содержит «Хронография» Сигиберта де Жамблу: «Рено Гатуиду, дочь Гуго, впоследствии короля, а Ламберт Гербергу, дочь герцога Карла, взяли в жены». Сигиберт не прав только в том, что относит происходившие события к 977 г. Это год женитьбы Карла, а не его дочерей. О браке Гатуиды, дочери Гуго Капета, и Ренье, графа Эно, упоминает одна грамота Филиппа I.

Рихер ручается, что у Карла была дочь по имени Герберга. «Деяния аббатов Жамблу», составленные тем же Сигибертом, представляют еще более неоспоримые свидетельства, чем «Хронография»: Ламберт, супруг Герберги, мог получить права на графство Нижней Лотарингии в 1012 г., когда скончался Оттон, брат его жены. Известно, что графство тогда перешло к Годфриду II, графу Верденскому. Обманутый в своих ожиданиях, Ламберт объединился со своим племянником Ренье (сыном Гатуиды и Ренье IV) и пошел войной на Годфрида и его брата Германа. Он был побежден и убит при Флоринах 12 сентября 1015 г. Его вдова Герберга и сын Генрих принесли дары аббатству Жамблу за успокоение души погибшего. Эти дары подтвердил находившийся в Льеже 27 января 1018 г. император Генрих II. У Сигиберта де Жамблу имелись эти хартии, которые он вкратце изложил, а также переписанная им грамота Генриха II. Теперь становится понятно, почему его свидетельству придается столько значения. В третьем продолжении «Деяний аббатов Сен-Тронда» говорится, что Герберга принесла Ламберту, графу Эно, в качестве приданого часть Брабанта, включавшую в себя Брюссель и Лувен. Приобрел ли Ламберт Брюссель и Лувен благодаря своей жене или же эти города достались ему от двоюродного деда Жильбера, герцога Нижней Лотарингии? Это довольно сложно выяснить. Однако следует отметить, что Карлу, отцу Герберги, принадлежал Брюссель, и вполне вероятно, что Лувен, находившийся по соседству, образовывал с этим городом одно графство. Была ли Герберга старшей дочерью Карла? Вопрос может показаться совсем незначительным. Однако он заинтересовал французских и зарубежных ученых в XVII и XVIII вв. Шиффле в своих «Претензиях Испании» (Vindiciae Hispanicae) утверждает, что Герберга являлась потомком испанских королей. И выходило, что в том случае, если она была старшей дочерью Карла, то настоящим наследником французского трона был Филипп IV. Можно представить себе, с каким возмущением Давид Блондель, заклятый враг Шиффле, встретил это дерзкое утверждение, открыто задевавшее его патриотизм. Де Марн также оспаривал старшинство в своей «Истории Намюра» из-за свойственного ему местечкового патриотизма; ему хотелось, чтобы старшая дочь Карла Лотарингского была Герменгардон, вышедшей замуж на графа Намюрского (?). Доказательства, приведенные этими учеными, одно наивнее другого. Вопрос этот неразрешим и, впрочем, не важен для нашего исследования. Неизвестно, когда скончалась Герберга. Похоронили ее в Сен-Гертруд де Нивелл, покровителями которого были ее муж и сын. Нет уверенности, был ли Генрих ее единственным сыном или же она родила еще в Бодри (также названного Ламбертом) и дочь Матильду.


Итак, что же на самом деле привело династию Каролингов к падению? Ни документы той эпохи, ни документы последующих столетий не дают никаких объяснений на поставленный вопрос. Известно лишь мнение, что роли короля лучше соответствовал могущественный герцог Франции, нежели Карл. Но это утверждение высказывалось сторонниками Гуго, и оно не может достоверно передать общественное мнение той эпохи. Гуго Капет никогда не помышлял о ниспровержении уже коронованных Каролингов. Часто ссорившись с Лотарем, он открыто поднимал мятеж, пытался подчинить своему влиянию Людовика V, старался усилить свою власть, но ничем не обнаруживал планов захвата короны. Для того чтобы Гуго оказался на троне, потребовалась цепь из чрезвычайных совпадений: внезапная кончина Лотаря в полном расцвете сил, затем неожиданная смерть его наследника, вспыльчивого и неопытного отрока, который не успел оставить после себя потомство и его преемником оказался Карл, мужественный воин, но грубый и ограниченный человек, ставший спустя десять лет почти чужим в своей собственной стране. Понадобилось, однако, чтобы роковой случай выбрал Лотаря, в центре владычества которого оказались два самых жестоких врага его династии, Адальберон Реймский и Асцелин, и чтобы судьба выдернула из монастыря в глубине Аквитании молодого монаха, ставшего Гербертом Орильякским.

В самом деле, Гуго достиг королевской власти ни своей отвагой, ни своей ловкостью, ни благодаря воодушевленному движению общественности. Что касается его отваги, то она, исходя из того, что мы знаем, была довольно незначительной. Наконец, какие идеи и принципы мог представить Гуго Капет? Абсолютно никаких. Его сторонники сами не предполагали, что он может царствовать как-то иначе, нежели его предшественники. Не было создано новой концепции королевства. Но тогда к чему все эти перемены? Все попросту сводилось к вопросу личностей и обстоятельств. Адельберону, как уже отмечалось, был нужен покровитель, который бы находился в хороших отношениях с Германией. Карл был беден и находился в удалении, Гуго же был богат и щедр на обещания, что и склонило сеньоров в пользу герцога. Такова жалкая правда причин выбора 1 июня 987 г. Но если обстоятельства в гораздо большей степени, чем слабость каролингской династии или мудрость Гуго, и привели к краху последних Каролингов, то нужно признать, что политика наследников Карла Великого в отношении к Германии сильно способствовала случившемуся несчастью. Их неприязнь к императорам стала для них роковой, лишив их драгоценной поддержки в борьбе с неповиновением герцогов Франции. Представим на секунду, что Лотарь, Людовик и Карл были бы друзьями империи; тогда бы ловкая дипломатия Адальберона и Герберта была бы всецело на их стороне, и положение Каролингов было бы неуязвимым. Конечно, попытки последних Каролингов вновь захватить Лотарингию стала основной причиной утраты ими короны. Но кто осмелиться упрекнуть их за это? Потомкам Каролингов всегда было непривычно видеть колыбель их династии под владычеством саксонца. Несмотря на свою слабость, они никогда не смирялись с этим до конца. В этом заключалась их честь и беда одновременно. Однако основная причина падения Каролингов заключалась в загадочном и всесильном элементе в истории, — то, что одни называют Провидением, а другие, просто случайностью. Каролинги не были чрезвычайно могущественными, но они вполне могли бы еще долго царствовать. Падение их было неожиданностью, к которой никто не был готов.



Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 2748
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 17
ссылка на сообщение  Отправлено: 26.09.09 13:54. Заголовок: http://s52.radikal.r..



Статуя Гуго Капета, Версальский дворец


Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Под крылом Железного короля




Сообщение: 161
Зарегистрирован: 11.12.10
Откуда: Россия, Красноярск
Репутация: 3
Фото:
ссылка на сообщение  Отправлено: 25.01.11 20:16. Заголовок: Гуго Капет отдает об..


Гуго Капет отдает область Maisons-Alfort аббатству Saint-Maur-des-Fossés.
Диплом на латыни, датированный 20 июня 988, с королевской монограммой, так же есть след прижатой печати.

<\/u><\/a>

<\/u><\/a> Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 6468
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 30
ссылка на сообщение  Отправлено: 17.05.11 09:03. Заголовок: Как известно, именно..


Как известно, именно про Людовике Святом балилика Сен-Дени стала королевской усыпальницей. В 1263 году он приказал перенести останки королей и изготовить для них надгробия. Одним из первых были сооружены памятники Эду, графу Парижскому и Гуго Капету, основателю династии Капетингов (они были уже изначально погребены в базилике). В августе 1793-го года эти два надгробия были уничтожены.

Сохранился эстамп:




Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 7154
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 30
ссылка на сообщение  Отправлено: 17.10.11 21:35. Заголовок: Интересно, что Гуго ..


Интересно, что Гуго Великий, отец первого короля династии Капетингов, не удосужился отдать своего сына в обучение изящной словестности. При встрече императора Оттона II с Гуго Капетом в 981-м году потребовался переводчик (им выступал Арнуль, епископ Орлеанский), покуда король Франции не владел латынью, а германский император не знал романского языка. Сам же Гуго Капет отдал своего сына Роберта в школу в Реймсе, где учил мудрый Герберт. Наследник Капета должен был стать не меньшим знатоком латыни, нежели священник или монах.

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Любитель истории




Сообщение: 586
Зарегистрирован: 27.10.08
Откуда: Москва
Репутация: 14
ссылка на сообщение  Отправлено: 18.10.11 12:03. Заголовок: Что еще любопытно - ..


Что еще любопытно - и это касается не только Гуго, но и его потомков - в источниках их описывают как людей высокого роста и склонных к полноте, если не тучных.
Что достаточно занятно, учитывая, как прозвали Людовика XVI :-)


Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 7157
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 30
ссылка на сообщение  Отправлено: 18.10.11 17:34. Заголовок: Snorri пишет: Что е..


Snorri пишет:

 цитата:
Что еще любопытно - и это касается не только Гуго, но и его потомков - в источниках их описывают как людей высокого роста и склонных к полноте, если не тучных.



Насколько я помню из книги Робера Фавтье, о внешности Гуго Капета мы ничего не знаем. А вот Робер Благочестивый описывается своим биографом Эльго как человек "высокого роста, немного сутулый, немного толстый, с длинным лицом, мягким взглядом и большим - может быть, широким - носом, устами, сладкими при отдавании поцелуя мира, густой бородой". О Генрихе I также сведений Фавтье не приводит. Ну а и Филипп I, и Людовик VI - толстяки :) В 46 лет тучность Людовика была такова, что он не мог взобраться на лошадь.

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Любитель истории




Сообщение: 587
Зарегистрирован: 27.10.08
Откуда: Москва
Репутация: 14
ссылка на сообщение  Отправлено: 19.10.11 00:37. Заголовок: МАКСимка Насколько я..


МАКСимка

 цитата:
Насколько я помню из книги Робера Фавтье, о внешности Гуго Капета мы ничего не знаем.


Это да. Но настолько часто повторявшийся признак - рост и полнота - вряд ли имели нерегулярный характер.
Посмотрим, что пишут биографы Гуго по этому поводу...


Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 7169
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 30
ссылка на сообщение  Отправлено: 19.10.11 01:09. Заголовок: Snorri пишет: Посмо..


Snorri пишет:

 цитата:
Посмотрим, что пишут биографы Гуго по этому поводу...



Напомни, а ты купила-таки в Париже биографию Гуго? А какого автора?

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Любитель истории




Сообщение: 591
Зарегистрирован: 27.10.08
Откуда: Москва
Репутация: 14
ссылка на сообщение  Отправлено: 19.10.11 20:26. Заголовок: МАКСимка Да, книгу И..


МАКСимка
Да, книгу Ива Сассье.


Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 7229
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 30
ссылка на сообщение  Отправлено: 28.10.11 17:55. Заголовок: На Википедии сказано..


На Википедии сказано, что смысл прозвища Капет был уже в XIII столетии утрачен, вероятно, оно вызвано было какой-нибудь особенностью в костюме Гуго (наиболее вероятен головной убор). В источниках встречаются формы: Capito, Caputius, Capetus, Capatus, в XII столетии — Huon Chaped, а во французском эпосе (chanson de geste) — Huon Chapet. Гуго прозвали Капетом из-за того, что он носил мантию светского священника, которая называлась «капа».

А Элисон Уйэр в своей биографии, посвященной Алиеноре Аквитанской, пишет, что прозвище Капет не использовалось в отношении Гуго до XIII столетия, а династия, которую он основал, не называлась династией Капетингов до XVIII столетия.

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Под крылом Железного короля




Сообщение: 462
Зарегистрирован: 11.12.10
Откуда: Россия, Красноярск
Репутация: 5
Фото:
ссылка на сообщение  Отправлено: 29.10.11 06:35. Заголовок: МАКСимка пишет: а д..


Оффтоп: МАКСимка пишет:

 цитата:
а династия, которую он основал, не называлась династией Капетингов до XVIII столетия.


А как же она тогда называлась?! Никак? ...


Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Ответов - 46 , стр: 1 2 3 All [только новые]
Ответ:
         
1 2 3 4 5 6 7 8 9
большой шрифт малый шрифт надстрочный подстрочный заголовок большой заголовок видео с youtube.com картинка из интернета картинка с компьютера ссылка файл с компьютера русская клавиатура транслитератор  цитата  кавычки моноширинный шрифт моноширинный шрифт горизонтальная линия отступ точка LI бегущая строка оффтопик свернутый текст

показывать это сообщение только модераторам
не делать ссылки активными
Имя, пароль:      зарегистрироваться    
Тему читают:
- участник сейчас на форуме
- участник вне форума
Все даты в формате GMT  4 час. Хитов сегодня: 283
Права: смайлы да, картинки да, шрифты да, голосования нет
аватары да, автозамена ссылок вкл, премодерация откл, правка нет



"К-Дизайн" - Индивидуальный дизайн для вашего сайта