On-line: гостей 2. Всего: 2 [подробнее..]
АвторСообщение
moderator




Сообщение: 1218
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 5
ссылка на сообщение  Отправлено: 21.01.09 01:12. Заголовок: Филипп IV Красивый (биография и портреты) (продолжение-2)


Филипп IV Красивый (биография и портреты)(начало):
http://richelieu.forum24.ru/?1-2-0-00000065-000-0-0

Филипп IV Красивый (биография и портреты) (продолжение-1):
http://richelieu.forum24.ru/?1-2-0-00000103-000-0-0-1335334435

Литература о Филиппе IV Красивом:
http://richelieu.forum24.ru/?1-9-0-00000077-000-0-0

Монеты и медали, посвященные Филиппу IV Красивому:
http://richelieu.forum24.ru/?1-10-0-00000037-000-0-0

Филипп IV Красивый (1268, Фонтенбло - 29 ноября 1314, там же)
французский король (1285), из династии Капетингов. Сын Филиппа III и Изабеллы Арагонской.

Филипп IV остаётся для историков в некотором роде загадочной фигурой. С одной стороны, вся проводимая им политика заставляет думать, что он был человеком железной воли и редкой энергии, привыкшим с непоколебимым упорством идти к поставленной цели. Между тем свидетельства людей, лично знавших короля, находятся в странном противоречии с этим мнением. Летописец Вильгельм Шотландец писал о Филиппе, что король имел красивую и благородную наружность, изящные манеры и держал себя очень внушительно. При всём этом он отличался необыкновенной кротостью и скромностью, с отвращением избегал непристойных разговоров, аккуратно присутствовал на богослужении, с точностью исполнял посты и носил власяницу. Он был добр, снисходителен и охотно возлагал полное доверие на таких людей, которые этого не заслуживали.

Они-то, по словам Вильгельма, и были виновниками всех тех бед и злоупотреблений, которыми было отмечено его царствование: введения притеснительных налогов, чрезвычайных поборов и систематической порчи монеты. Другой летописец, Джованни Вилани, писал, что Филипп был очень красив, одарен серьёзным умом, но много занимался охотой и любил возлагать на других заботы о делах управления. Жоффруа также сообщает, что король легко подчинялся дурным советам. Таким образом, приходится признать, что большую роль в политике Филиппа играли его приближенные: канцлер Пьер Флотт, хранитель печать Гильом Ногаре и коадъютор королевства Ангерран Мариньи. Всё
это были люди незнатные, вознесенные на вершины власти самим королём.

Филипп вступил на престол семнадцати лет от роду и прежде всего занялся разрешением сицилийского и арагонского вопросов, доставшихся ему по наследству от отца. Он сразу прекратил военные действия и не сделал ничего для поддержания претензий своего брата Карла Валуа, мечтавшего стать арагонским (или, на худой случай, сицилийским) королём. Переговоры, правда, тянулись ещё десять лет и завершились тем, что Сицилия осталась за
арагонской династией. В отношениях с английским королём Эдуардом I политика Филиппа была более энергичной. Между подданными двух государств часто случались столкновения. Воспользовавшись одним из них, Филипп в 1295 призвал английского короля, как своего вассала, на суд парижского парламента. Эдуард отказался подчиниться, и ему была объявлена война. Оба противника искали себе союзников. Сторонниками Эдуарда стали император Адольф, графы Голландский, Гельдернский, Брабантский и Савойский, а также король Кастильский. Союзниками Филиппа были граф Бургундский, герцог Лотарингский, граф Люксембургский и шотландцы. Впрочем, из них только
шотландцы и граф Фландрский Гюи Дампьер оказали реальное влияние на события.

Сам Эдуард, занятый тяжёлой войной в Шотландии, заключил 1297 с Филиппом перемирие, а в 1303 - мир, по которому Гиень была оставлена за английским королём. Вся тяжесть войны легла на плечи фламандцев. В 1297 французская армия вторглась во Фландрию. Сам Филипп осадил Лилль, а граф Роберт Артуа одержал победу при Фурне (во многом благодаря измене дворянства, среди которого было много приверженцев французской партии).

После этого Лилль сдался. В 1299 Карл Валуа захватил Дуэ, прошел через Брюгге и в мае 1300 вступил в Гент. Он нигде не встречал сопротивления. Граф Гюи сдался в плен вместе с двумя своими сыновьями и 51 рыцарем. Король лишил его владений как мятежника и присоединил Фландрию к своему королевству. В 1301 Филипп объехал свои новые владения и всюду был встречен изъявлениями покорности. Но он сейчас же постарался извлечь из своего нового приобретения максимум выгоды и обложил страну большими
налогами. Это вызвало недовольство, а суровое управление Жака Шатильонского ещё более усилило ненависть к французам. Когда в 1301 в Брюгге начались беспорядки, Жак присудил виновных к огромным штрафам, велел сломать городскую стену и выстроить в городе цитадель. Тогда в мае 1302 вспыхнуло второе, гораздо более мощное восстание. В течение одного дня народ перебил в городе 1200 французских рыцарей и 2000 солдат. После этого вся Фландрия взялась за оружие. В июне подошла французская армия во главе с Робертом Артуа. Но в упорном сражении у Куртре она была наголову разгромлена.

Вместе со своим военачальником пало до 6000 французских рыцарей. Тысячи шпор, снятых с убитых, были сложены в мастрихтской церкви как трофеи победы. Филипп не мог оставить не отомщенным такой позор. В 1304 во главе 60-тысячной армии король подступил к границам Фландрии. В августе в упорном сражении при Монс-ан-Нюлле фламандцы потерпели поражение, но в полном порядке отступили в Лилль. После нескольких приступов Филипп заключил мир с сыном Гюи Дампьера Робертом Бетюнским, который находился у него в плену. Филипп согласился вернуть ему страну, при этом фламандцы сохранили все свои права и привилегии. Однако за освобождение своего графа и других пленных города должны были выплатить большую контрибуцию. В залог уплаты выкупа король взял себе земли на правом берегу Лиса с городами Лилль, Дуэ, Бетюн и Орши. Он должен был вернуть их после получения денег, но вероломно нарушил
договор и навсегда оставил их за Францией.

Эти события разворачивались на фоне обострявшихся с каждым годом противоречий с папой. Поначалу, казалось, ничто не предвещало этого конфликта. Никто из европейских королей не был так любим папой Бонифацием VIII, как Филипп Красивый. Ещё в 1290, когда папа был только кардиналом Бенедетто Гаэтани и в качестве папского легата приезжал во Францию, он восхищался благочестием молодого короля. Взойдя на престол в 1294, Бонифаций усердно поддерживал политику французского короля в Испании и Италии. Первые признаки взаимного недоверия обнаружились в 1296. В августе папа обнародовал буллу, в которой запрещал мирянам требовать и получать субсидии от духовенства. По странной случайности, а может быть, и в ответ на буллу, Филипп в то же время запретил вывозить из Франции золото и серебро: этим он уничтожал один из главных источников папских доходов, потому что французская церковь уже не могла отсылать никаких денег в Рим. Уже тогда могла возникнуть ссора, но положение Бонифация на папском престоле было ещё непрочным, кардиналы умоляли его прекратить скандалы, вызванные буллой, и он уступил им. В 1297 была обнародована булла, фактически отменявшая предшествующую. Как видно, папа ожидал, что король тоже сделает уступки.

Филипп разрешил вывозить в Рим доходы папы, которые тот получал от французского духовенства, но продолжал притеснять церковь, и вскоре произошли новые столкновения с папой. Архиепископ Нарбоннский жаловался Бонифацию, что королевские сановники отняли у него ленную власть над некоторыми вассалами его кафедры и вообще причиняют ему разные обиды. Папа послал по этому делу легатом в Париж епископа Памьерского Бернара Сессе. Одновременно ему было поручено требовать освобождения из плена графа
Фландрского и исполнения данного прежде обещания об участии в крестовом походе.

Бернар, известный своей заносчивостью и вспыльчивостью, был совершенно не тот человек, которому можно было бы доверить такое деликатное поручение. Не добившись уступок, он стал грозить Филиппу интердиктом и вообще говорил так резко, что вывел обычно хладнокровного Филиппа из себя. Король отправил в Памье и в графство Тулузское двух членов своего совета собрать улики для обвинения Бернара в непокорности. В ходе следствия выяснилось, что епископ во время своих проповедей часто употреблял неподобающие выражения и настраивал свою паству против королевской власти.

Филипп велел арестовать легата и заключить под стражу в Санли. Он потребовал также от папы, чтобы тот низложил Бернара и позволил предать его светскому суду. Папа отвечал королю гневным письмом, требовал немедленного освобождения своего легата, грозил Филиппу отлучением и повелевал ему явиться на свой суд для того, чтобы оправдаться от обвинений в тирании, дурном управлении и чеканке порченной монеты. Филипп велел торжественно сжечь эту буллу на паперти собора Парижской Богоматери. В апреле 1302 он созвал в Париже первые в истории Генеральные штаты. На них присутствовали представители духовенства, бароны и прокуроры главных северных и южных городов.

Чтобы возбудить негодование депутатов, им зачитали подложную папскую буллу, в которой претензии папы были усилены и заострены. После этого канцлер Флотт обратился к ним с вопросом: может ли король рассчитывать на поддержку сословий, если примет меры для ограждения чести и независимости государства, а также избавления французской церкви от нарушения ее прав? Вельможи и депутаты городов отвечали, что готовы поддержать короля. Духовенство после недолгого колебания также присоединилось к мнению двух других сословий.

После этого в течение года противники медлили с решительными мерами, но враждебность между ними все нарастала. Наконец, в апреле 1303 Бонифаций отлучил короля от церкви и освободил семь церковных провинций в бассейне Роны от вассальной зависимости и от присяги на верность королю. Мера эта, впрочем, не имела никакого действия. Филипп объявил Бонифация лжепапой (действительно, существовали некоторые сомнения в законности его избрания), еретиком и даже чернокнижником. Он потребовал созвать вселенский собор для выслушивания этих обвинений, но при этом говорил, что папа должен быть на этом соборе в качестве пленника и обвиняемого. От слов он перешёл к делу. Летом верный ему Ногаре с большой суммой денег отправился в Италию. Вскоре
он вступил в сношения с врагами Бонифация и составил против него обширный заговор.

Папа в это время находился в Ананьи, где 8 сентября хотел предать Филиппа публичному проклятию. Накануне этого дня заговорщики ворвались в папский дворец, окружили Бонифация, осыпали его всякими оскорблениями и потребовали его отречения. Ногаре грозил, что закуёт его в цепи и как преступника отведёт на собор в Лионе для вынесения над ним приговора. Папа выдержал эти нападки с достоинством. Три дня он находился в руках своих врагов. Наконец, жители Ананьи освободили его. Но от перенесённых унижений Бонифаций впал в такое расстройство, что сошёл с ума и 11 октября умер. Его унижение и смерть имели тяжелые последствия для папства. Новый папа Бенедикт XI отлучил от церкви Ногаре, но прекратил преследование самого Филиппа. Летом 1304 он умер. На его место был избран архиепископ бордосский Бертран дю Гота, принявший имя Климента V. Он не поехал в Италию, а был рукоположен в Лионе. В 1309 он поселился в Авиньоне и превратил этот город в папскую резиденцию. До самой смерти он оставался послушным исполнителем воли французского короля. Кроме многих других уступок Филиппу, Климент согласился в 1307 с обвинениями против ордена тамплиеров. В октябре 140 французских рыцарей этого ордена были арестованы, и над ними начался судебный процесс по обвинению их в ереси.

В 1312 папа объявил орден уничтоженным. Филипп, который был должен тамплиерам огромные суммы, завладел всем их богатством. В марте 1313 был сожжён гроссмейстер ордена Жак Моле. Перед смертью он проклял весь род Капетингов и предрёк его близкое вырождение. И действительно, вскоре после совершения казни Филипп стал страдать
изнурительной болезнью, которую никак не могли распознать врачи, и умер от неё в Фонтебло 29 ноября 1314 на 46-м году жизни.

Его правление составило поворотную эпоху в истории средневековой Франции: он расширил королевство присоединением новых земель (незадолго до смерти он присоединил к Франции Лион с его округой), принудил церковь и феодальных владетелей
повиноваться повелениям короля и подавил в своём государстве всякую независимую от себя власть. Королевская администрация при нем охватила все стороны жизни общества: города, феодальная знать, духовенство - все попали под её контроль. Его правление казалось современникам временем жестоких притеснений и деспотизма. Но за всем этим видна была уже новая эпоха. При помощи многочисленной корпорации юристов король пользовался каждым удобным случаем для учреждения повсюду королевских судов и введения римского права. К концу его жизни вся судебная власть в стране перешла исключительно к короне, а государственная жизнь получила совершенно другой характер, чем при его предшественниках.



История Франции - моя страсть! Спасибо: 1 
ПрофильЦитата Ответить
Ответов - 150 , стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 All [только новые]


moderator




Сообщение: 11080
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 35
ссылка на сообщение  Отправлено: 28.05.13 16:16. Заголовок: Вряд ли когда-либо у..


Вряд ли когда-либо удастся воссоздать точный облик короля Филиппа IV, однако современники, похоже, единодушно считали его статным красавцем, бледнолицым и светловолосым. Он был прекрасным рыцарем и охотником88. Однако его личность как бы заслоняет от нас небольшая группа государственных деятелей, которые, похоже, и «делали политику», т. е. формулировали и осуществляли задачи государства. С 90-х годов XIII в. главной фигурой среди них являлся Пьер Флот, хранитель печати и канцлер королевства, занимавший эти посты до самой своей смерти в 1302 г. Затем, в 1307 г., хранителем печати стал Гийом де Ногаре, оказывавший огромное влияние на короля до своего последнего дня — он умер в 1313 г. Однако примерно с 1310 г. королевский камергер Ангер-ран (Энгерран) де Мариньи становится, по всей видимости, также одной из наиболее влиятельных фигур среди советников короля. Флот, родом из Дофине и весьма знатного происхождения, и Ногаре, родом из-под Тулузы, посвященный в рыцари самим королем в 1299 г., были юристами, наиболее яркими представителями так называемых легистов, которые заняли столь выдающееся положение при Филиппе IV89. Тесно связан с Ногаре также другой легист, Гийом де Плезиан (Плезьян), который часто действовал от имени Ногаре. Мариньи был менее типичен в этом узком кругу близких королю лиц. Он происходил из небогатой дворянской семьи из норманской части Век-сена и не был столь блестяще образован, как королевские легисты. Его по-настоящему сильной стороной были финансы и дипломатия, и, став в 1308 г. главой финансового ведомства, действовал он весьма эффективно. В последние три-четыре года правления Филиппа Красивого вся переориентация королевской политики, отказавшейся от великих юридических битв под руководством Флота и Ногаре, произошла, похоже, под самым непосредственным влиянием Мариньи.

Свидетельства современников короля Филиппа не слишком хорошо помогают проникнуть за ту «ширму», которой «отгородили» его от истории королевские министры. Когда эти современники бывали недовольны действиями короля, они чаще всего прибегали к расхожим аргументам. Так, например, монах Ив из Сен-Дени считал, что грабительские денежные реформы и тяжкие поборы «в значительной степени производятся по подсказке советников короля, а не по воле самого государя». Не все, впрочем, были настолько ограниченными. Анонимный автор, писавший в первые годы правления Филиппа IV, критиковал короля за то, что тот окружил себя «вилланами», т. е. ворами и бандитами всех мастей, людьми, которые уже по природе своей жестоки, испорченны и злобны. Эти люди, считал он, подобны язве, которую необходимо исцелить, чтобы все государство выздоровело. Справедливость и не ночевала в королевстве, потому что король почти все свое время проводит на охоте, писал этот автор. Еще более прямо высказывался Бернар Сэссе, епископ Памье, которому пришлось сурово поплатиться за свои слова. Как то было указано в доносе на него, епископ сравнивал короля с совой, которую птицы в древности избрали своим царем из-за ее необычайной красоты, хотя на самом деле сова оказалась птицей совершенно никчемной. Епископ якобы утверждал далее: «таков и наш французский король, который красивее всех на свете, но только и умеет, что пялить на других глаза, как сова». И далее: «Хуже того: королевству французскому суждено пережить свое падение именно во время правления этого короля, поскольку он десятый по счету король со времен Гуго Капета» — так якобы говорил ему Людовик Святой, когда Сэссе был еще аббатом Памье. Другие же современники Филиппа IV, напротив, его идеализировали. Гийом де Ногаре, чье возвышение и последовавшее благосостояние почти полностью зависели от королевской милости, выступил на заседании суда, посвященного расследованию преступлений Бонифация VIII и состоявшегося уже после кончины последнего, с таким панегириком королю:

Господин наш король — прямой потомок французских монархов, которые начиная с далекого предка господина нашего короля Пипина Короткого все были людьми богобоязненными, пламенными и стойкими защитниками истинной веры и Святой матери-церкви. Они изгнали из ее лона множество вероотступников, однако более других отличился в защите веры и Господа наш государь. Он всегда был строг и целомудрен — как до брака, так и вступив в него — и всегда отличался особой скромностью и сдержанностью как в облике своем, так и в речах, ничем не проявляя ни гнева своего, ни неприязни к кому-либо, и всех любил. Он — воплощение милосердия, доброты, сострадания и благочестия, истинно верующий христианин. Он строит храмы Божий, он добродетелен и прекрасен ликом, он великодушен и добр даже к своим врагам, когда им приходится предстать перед ним, и это его руками Господь творит настоящие чудеса, исцеляя больных.

Современная же точка зрения по поводу Филиппа IV примерно такова: этот монарх был центральной контролирующей и управляющей силой в королевстве, организатором его внешней и внутренней политики, внимательнейшим образом следившим за исполнением своих указов, так что он никак не может рассматриваться как бесполезная и безликая фигура, «лицо» которой составляют его министры, заправляющие всем. Ближайших помощников он выбирал себе сам, и за все годы его правления ни один из них не играл в делах Филиппа первую скрипку, подменяя его самого. Пресловутое «равнодушие» и некую отчужденность Филиппа IV молено, видимо, воспринимать как умышленную попытку соответствовать облику «христианнейшего» короля, каковым считался его дед, любимый в народе.

Малколм БАРБЕР ПРОЦЕСС ТАМПЛИЕРОВ

Спасибо: 2 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 11081
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 35
ссылка на сообщение  Отправлено: 28.05.13 17:51. Заголовок: К 1285 г. могущество..


К 1285 г. могущество этого представителя Капетингов стало очевидным: было обеспечено всеобщее признание его верховным сувереном всей Франции и поддержка церкви, возвышавшая его практически до уровня первосвященника, и, наконец, он безусловно являлся потомком знатнейшего древнего рода законных правителей Франции. Однако же уязвимость подобного наследства проявилась лишь с течением времени. Четыре крупных феодальных владения не входили в состав королевского домена, и каждый из них представлял отдельную с ложную проблему, что отнюдь не способствовало процессу централизации Французского государства, столь успешно начатому Филиппом II и Людовиком IX. Это были Фландрия, Аквитания вместе с Гасконью, Бретань и Бургундия. Особое положение двух последних оказалось связанным с весьма яркими событиями XIV и XV вв., однако и Фландрия, и Аквитания с Гасконью также причинили французской монархии немало беспокойства.

Особый статус герцогства Аквитании был закреплен Парижским договором (1259) между Людовиком IX и Генрихом III Английским. Генрих III отказывался от претензий Плантагенетов на утраченные территории бывшей Анжуйской державы, однако договор подтвердил его права на это владение как герцога Гасконского, вассала короля Франции. Французской монархии всегда хотелось покорить Аквитанию, как и уже присоединенные к королевскому домену территории, или же, по крайней мере, сделать ее более послушной центральной власти. Возможности для этого предоставлялись достаточно часто, ибо, согласно сеньориальному праву, аквитанские вассалы английского короля имели право обращаться с жалобами в королевский суд, т. е. в Парижский парламент, если считали, что с ними обошлись несправедливо. Однако в данном случае французское вмешательство в подобные споры имело куда более серьезные последствия, чем в большинстве других феодальных владений, ибо создавалась конфликтная ситуация не просто с герцогом Аквитанским, но с королем Англии, который мог мобилизовать не только ресурсы этого герцогства, но и прочих своих владений, а также обратиться к союзникам среди других государств Европы. В 1295 г. латентная форма соперничества, порожденная необычным статусом данных земель, вылилась в яростное морское сражение между Аквитанией и Нормандией. Реакция была обычной для сеньориального права. Филипп IV приказал Эдуарду I — как сеньор своему вассалу — предстать перед парламентом. Короля в суде представлял его брат, Эдмунд Ланкастер. Было решено передать основные крепости герцогства Аквитания под контроль представителей французского короля на сорокадневный период, в течение которого будет длиться судебное расследование. Однако представители французской монархии спровоцировали конфликт — в полном соответствии с методами феодальной захватнической политики, столь характерной для Капетингов, — тем, что явно не спешили возвращать крепости их прежним владельцам. Разразилась война. В 1294-1296 гг. королевские войска захватили большую часть Гаскони, а на следующий год даже собрали флот для вторжения в Англию. И, хотя в 1298 г. по инициативе папы Бонифация VIII было заключено перемирие и шли переговоры о браке <Маргарита, сестра Филиппа, вышла замуж за Эдуарда I, а Изабелла, дочь Филиппа, — за Эдуарда II.>, основные проблемы оставались нерешенными96.

В этот период король Эдуард I был серьезно озабочен собственными проблемами — с Уэльсом и Шотландией — а потому весьма рассчитывал на субсидии со стороны своих «континентальных» союзников, наиболее важным из которых был Ги де Дампьер, граф Фландрии. Основная власть во Фландрии принадлежала крупным феодалам, однако там имелись уже и крупные города, обязанные своим благополучием текстильной промышленности, которая бурно развивалась за счет английской шерсти. Власть в городах оспаривали городской патрициат и ремесленные цехи, и, желая прибрать к рукам эти города, французская монархия обязана была принимать во внимание все факторы. Французы яростно настаивали на своих правах, поскольку граф Фландрии был вассалом французского короля, и ввели жестокие налоги. Пятидесятая часть общего годового налога, которую должны были уплатить дополнительно города Фландрии для поддержки военных действий против Англии, оказалась столь тяжким бременем, что это подтолкнуло графа Фландрии к союзу с Англией. Тут же последовал ответный удар со стороны Франции — она ввела войска на территорию Фландрии и в 1297 г. одержала над ней победу. Когда король Эдуард в 1298 г. заключил с французами мир, Ги де Дампьер оказался в изоляции. К 1300 г. французы легко сумели захватить главные города графства, и дело шло к аннексии Фландрии. Однако граф по традиции обратился за поддержкой непосредственно к городским ремесленникам, ибо городской патрициат, т.е. правящая верхушка городов, всегда был отчетливо профранцузским. Попытки французских оккупационных сил собрать дополнительные налоги с городских общин лишь обострили конфликт — патрициат городов перенес всю тяжесть новых поборов на ремесленников. Результатом явилось восстание в Брюгге, начавшееся 18 мая 1302 г. и известное как «Брюггская заутреня», во время которого погибло множество французов. Это восстание послужило началом затяжной и дорогостоящей войны против французского господства во Фландрии. В июле 1302 г. сильное французское войско было разбито фламандцами при Кур-тре, где погиб Пьер Флот. Франция так и не смогла оправиться от этого серьезного поражения, хотя в Мон-ан-Пе-вель в августе 1304 г. фламандцы были вынуждены отступить и заключить в Ати-сюр-Орж мирный договор. Формально условия договора были весьма жесткими: прекращение сопротивления городов, выплата графом Фландрии огромной контрибуции, отправка жителей Брюгге в искупительное паломничество — однако этот договор так никогда и не был до конца воплощен в жизнь, потому что у французской монархии не хватало сил для решающего удара. Несмотря на то что несколько фламандских городов были оккупированы французами в качестве гарантии выполнения условий договора, несмотря на переговоры в Турне в 1311 г., несмотря на аннексию Дуэ, Бетюна и Лилля и присоединение их к королевскому домену, Фландрию не удалось окончательно покорить, и эта проблема еще долго продолжала тревожить преемников Филиппа IV97.

Существование аквитанской и фландрской проблем влекло за собой неслыханные расходы, к которым французская монархия XIII в. готова не была. Положение дел с самого начала осложнялось оставшимися от предыдущего монарха, Филиппа III, долгами, образовавшимся в результате необдуманно предпринятого крестового похода против Арагона, стоившего не менее полутора миллионов турских ливров98. То, что прежде было всего лишь насильственным применением сеньориального права — которое к тому же часто применялось не полностью и с известными уступками, — теперь грозило крупномасштабными и затяжными войнами, которые опять-таки требовали денег. В течение всего правления Филиппа IV основные проблемы коренились именно в финансовой слабости государства. Французская монархия не получала достаточно регулярных денежных поступлений в виде налогов, чтобы содержать постоянную армию, и вынуждена была довольствоваться отдельными выплатами, полагавшимися в чрезвычайных обстоятельствах, и феодальным войском, имевшим сомнительную ценность и малопригодным для ведения войны в сложившихся условиях. Кроме того, хотя Филипп IV и создал общегосударственный аппарат управления, в котором произошло уже определенное разделение функций, если сравнивать с первыми успехами Капетингов в этой области, и были созданы две палаты — Денежная палата (Chambre aux Deniers) и Счетная палата (Chambre des Comptes), ведавшая доходами казны, однако процесс этот был еще далек от завершения. В то же аремя численность находившихся на жалованье чиновников, служивших в аппарате управления, была недостаточной, а в их отношении к делу отсутствовала объективность, свойственная современной гражданской службе. Именно с этими, ярко проявившимися в период правления Филиппа IV, недостатками государственной власти в первую очередь связаны насилие и раскол, характерные для этого времени и порожденные многочисленными попытками короля Франции подчинить себе Фландрию и Аквитанию. Среди прочих жертв французской монархии, метавшейся в поисках решения всех этих проблем, оказались и тамплиеры. Нападки на орден тамплиеров должны рассматриваться в контексте тех методов, какими пользовались французское государство в попытке как-то разрешить острейшие финансовые трудности.

Помимо средств, получаемых со своего домена, король имел право на платежи вассалов по случаю посвящения в рыцари старшего королевского сына и замужества старшей королевской дочери, что и было ему выплачено соответственно в 1313 и в 1308 гг., однако подобные выплаты вряд ли способны были покрыть расходы на затянувшуюся войну. Необходимо было найти новую, более общую и регулярную форму взимания налогов. Древняя повинность всех мужчин защищать, в случае призыва на службу, свое королевство, сперва представлялась весьма многообещающим условием для регулярных поборов на оборону государства. Серьезная попытка действительно собрать подобный налог была предпринята в 1295-1300 гг., а также в следующие пять лет, однако результаты оказались неутешительными. Сперва пытались делать .эти поборы в виде некоего общего налога в размере одной сотой или одной пятидесятой части дохода или капитала. Однако сопротивление этому нововведению было упорным, и налог выплачивался нерегулярно. Чиновники часто были вынуждены заключать сделки с местными властями, а порой и довольствоваться суммами значительно меньшими, чем запрошенные сначала, желая побыстрее получить хоть какие-то деньги, ибо в разгар очередной военной кампании промедление могло грозить серьезной опасностью. Начиная с 1300 г. чиновники вынуждены были окончательно признать, что выплата общего налога заменяет военную службу, и в таких случаях более не пытались собрать еще и военную подать. Но даже и при этом пилюлю, т. е. требование об уплате налога, приходилось немного «подсластить» — особенно когда сборщики налогов имели дело со знатью. Кое-кто из крупных феодалов имел право собирать собственное войско и посылать его в королевскую армию, и после того, как чиновники сообщали им, какой налог они должны уплатить государству, феодалы собирали его со своих подданных в больших размерах и, разумеется, не без выгоды для собственного кармана. Переговоры с отдельными феодалами или с собраниями нотаблей часто были связаны с целым рядом уступок — подтверждением старинных привилегий, обещанием освободить от всех прочих поборов или насильственных займов, а также особым запретом на поборы в случае заключения мира. При Филиппе IV схема сбора общего налога все еще была неразрывно связана с той или иной конкретной войной или военной кампанией; чиновникам не удавалось обеспечить регулярные поступления в годовой бюджет безотносительно к состоянию государства в данный момент. Ярким свидетельством этих неудач служит тот факт, что после 1305 г. государственные чиновники старались избегать дополнительных поборов и вплоть до 1313 г. собирали с мирян только два основных вида налогов99.

Однако же им не было никакого дела до тех, кто стоял на самой нижней ступени социальной иерархии, и насилие со стороны сборщиков налогов, а также привлечение простых людей в суд были явлениями повсеместными. Особенно это было характерно для южных районов Франции, в XIII в. присоединенных к ней силой и считавшихся «зараженными ересью». Существуют записи целой серии жалоб, поданных в королевский суд девятью общинами графства Тулуза в 1298 г., по поводу насильственных денежных поборов, взимавшихся с населения королевскими чиновниками, в частности Пьером де Латийи и королевским сержантом Раулем де Брейи, в 1297 г.100. Весьма типична история с селением Лорак, община которого насчитывала не более пятисот человек, расположенного неподалеку от Кастельнодари в теперешнем департаменте Од. Однажды осенью 1297 г., во вторник, двое агентов Латийи и Брейи, нотариус Раймон Дюран и некто, известный под именем Симоне, явились в это селение с отрядом из двух дюжин вооруженных людей, чтобы собрать налоги, которые, по их утверждениям, община задолжала в королевскую казну. Прибывшие взялись за дело, «засучив рукава»: они грабили дома, унося даже одежду и постельное белье, а порой и выбрасывая хозяев дома на улицу, запирая двери и забирая себе ключи. Согласно показаниям свидетелей из этой деревни, они затем созвали пятьдесят или шестьдесят наиболее уважаемых членов общины на постоялом дворе и объяснили им, какую сумму необходимо собрать. Одного человека, который отказался идти на это собрание, погнали туда пинками. Затем консулов и нотаблей заставили следовать в Тулузу для встречи с Латийи и Брейи, однако там их встретил другой королевский чиновник, Гийом де Годье, заявивший, что они не смогут покинуть город, пока не дадут согласие собрать требуемую сумму. Через некоторое время они сдались, согласившись выплатить огромную для такой маленькой общины сумму — 25 000 тулузских су — в течение ближайших пяти лет или же 30 000 тулузских су (т. е. 3 000 турских ливров) в течение ближайших десяти лет. Теперь требовалось, чтобы достигнутое соглашение было одобрено всей общиной, и двумя неделями позже Дюран среди бела дня со своим отрядом снова явился в селение Лорак и велел главам семейств — всего от 150 до 300 человек — собраться в том помещении, где подавались жалобы для рассмотрения в королевском суде. Когда Дюран сообщил жителям, что представители общины согласились с требованиями чиновников, толпа долго роитала, а потом единодушно выразила нежелание платить. Тогда Дюран запер собравшихся в этом помещении и у обоих выходов поставил вооруженную охрану. Люди просидели взаперти до утра, а утром Дюран заявил им, что они не выйдут на свободу, пока не подтвердят достигнутое соглашение. Этим он, видимо, сломил сопротивление селян, и каждый из них по очереди, проходя мимо Дюрана, клялся на Библии, что поддержит грабительское соглашение.

Однако не успели еще сборщики налогов завершить дела в Лораке, как люди Дюрана снова заявились туда и приезжали два раза подряд. В первый свой приезд они потребовали 37,5 ливров, чтобы «возместить убытки» Дюрану и его бандитам, а когда жители эту сумму уплатить отказались, старейшин и еще восемь человек из деревни схватили и увезли в поместье Дюрана, где им опять стали угрожать. Затем Дюран «любезно» сообщил, что если они не в состоянии заплатить, то его зять может одолжить им эту сумму. Зятем его был агент одного тулузско-го ростовщика, который потребовал с них 15 ливров в качестве процента за предоставление искомых 37,5 ливров. Во второй раз отряд Дюрана явился в деревню, чтобы забрать первый взнос в счет общего налога с деревни. Община уплатить эту сумму не могла, и была приведена в действие обычная процедура конфискации движимого имущества, зерна, скота и птицы.

Жалобы общины Лорак и еще восьми других общин оказались столь вопиющими, что в 1298 г. было проведено расследование, но, судя по выступлениям адвокатов, Латийи и Брейи и не подумали раскаиваться в содеянном, ибо в суде было заявлено, что если конфискация имущества и имела место, то она была оправданна, поскольку подобные действия предписывает «закон и местный обычай», когда должники короля отказываются платить налог. Однако же консулы согласились платить, попросив «не применять угрозы или насилие», а главы семейств если и были задержаны на какое-то время, то «не более чем на час», и сделано это было по просьбе консулов, «потому что община не понимала, что эта подать (taille) собирается в счет общего налога». Чиновники и легисты, присутствовавшие при встрече с представителями общины Ло-рак в Тулузе, показали, что те имели, расставшись со сборщиками налогов, очень довольный вид и горячо их благодарили. Один чиновник сказал даже, что лица у селян были радостные, потому что они первыми в тулузс-ком графстве уплатили общий налог. Это странно противоречит показаниям свидетеля из Лорака, который заявил, что «при сборе налога некоторые жители даже плакали от горя и отчаяния»101. Таким образом, данное расследование, видимо, имело результатом лишь усиление жестокого гнета в этих областях страны и весьма мало сказалось на количестве собираемых в виде налога денег, да и ни Латийи, ни Брейи, похоже, никакого наказания не понесли; можно полагать, что в 1303 г. на юге Франции очередные денежные поборы осуществлялись уже несколько иначе и на иных основаниях102.

Вторым вполне реальным и часто используемым способом изъятия денег было настойчивое преследование какой-нибудь одной социальной группы. Так, при Филиппе IV Красивом весьма сильно пострадало духовенство , которое платило либо десятую часть всех своих доходов, либо аннаты, либо и то и другое, причем за период 1285-1314 гг. поборы взимались 24 раза. В соотношении со своей численностью духовенство выплачивало Филиппу на ведение его войн гораздо больше любой другой социальной группы103. Срочность и жесткость мер, предпринятых Филиппом против Бонифация VIII, особенно очевидны, если взглянуть на них под этим углом зрения. Истоки желания получать как можно больше фиксированных налогов со служителей церкви кроются во временах крестовых походов, ибо сменявшие друг друга папы всегда заставляли духовенство платить Риму дополнительные, мирские, налоги помимо десятины, чтобы финансировать эти экспедиции, и вскоре монархи тоже, естественно, начали взимать эти налоги напрямую. Папство, таким образом, само проложило путь к незаконному присвоению светской властью доходов Святой церкви. В 1215 г. Латеранс-кий собор позволил королю взимать налог с духовенства при условии, что сперва на то будет получено дозволение папы, и эту формальность твердо соблюдали Людовик IX и Филипп III.

При Филиппе IV сбор налогов осуществлялся все более и более произвольно, поскольку потребность в денежных средствах стала поистине отчаянной. Часто поступали горькие жалобы на те методы, которыми пользовались королевские чиновники104. В 1295 г. Гийом Ле Мэр, епископ Анжера (Анже), жаловался на проведение судебных санкций в отношении новой собственности, приобретенной церковью. Епископ называл королевских чиновников «дьявольскими прихвостнями», которые отбирают и старое, и новое, утверждая, что все это новое. «Как в эти времена угнетают и терзают Святую церковь, поистине обдирают ее как липку, особенно когда церковью приобретается что-то новое, я просто не в силах описать. Для этого не хватит ни мудрости Соломона, ни красноречия Демосфена, самого искусного из ораторов». Еще одним беззаконием было присвоение королем доходов с вакантных церковных должностей. Король имел право на доходы с некоторых епархий, пока туда не назначен новый епископ, однако же королевские чиновники, похоже, довели это право до полного беспредела. Гийом Ле Мэр приводит в пример епархии Тура и Анжера, куда специально доставили плотников и дровосеков, чтобы вырубить ценнейшие лЛа, принадлежавшие этим епархиям, «чтобы все было приведено в негодность еще до выборов епископа» 105.

Ситуация не улучшилась и к 1299 г.; Гийом снова с возмущением пишет о насильственном сборе церковной десятины. Королевские сержанты «с отрядами вооруженных людей врывались в аббатства и дома каноников и прочих служителей церкви, ломая в них двери, лезли в погреба, вскрывали сундуки и амбары, хватали все, что могли найти, и уносили с собой, а потом продавали все это с большой выгодой для себя на ярмарках, чтобы немедленно получить деньги». Они отбирали у церковников лошадей, даже если приходилось при этом буквально выдергивать человека из седла.


Недавно в Анжере имел место следующий случай: некий настоятель церкви, капеллан епископа Анжера, и его служка, следуя в резиденцию епископа Анжера по делу, спешились, но едва успели вынуть ноги из стремян, как сержанты короля оказались тут как тут и, по словам несчастных, мгновенно отняли у них лошадей и увели с собой.


И только крупное денежное вознаграждение смогло заставить похитителей вернуть лошадей, причем помимо вознаграждения полагалось уплатить еще 10 су издержек.


Однако эти люди не удовлетворились подобными незаконными поборами и через несколько дней нагло ворвались в дом настоятеля, забрав все его книги. Все эти поступки были в высшей степени незаконны, ибо настоятель этот вообще не должен был платить десятину, поскольку в прошлом году, за который с него потребовали две десятины, его бенефиций был освобожден ввиду смерти его бывшего владельца, и по этому поводу имелось соглашение со сборщиками налогов для господина нашего короля относительно аннатов с данного бенефиция.


Чтобы выручить книги, настоятелю пришлось уплатить сборщикам штраф в 110 ливров106.

Очевидно, предпринимались все же некоторые попытки обуздать королевских чиновников. В 1299 г. в ответ на жалобы от архиепископа Тура король приказал своим бальи в Туре и Котантене умерить пыл.


Если же по приказу нашей курии владения кого-либо из прелатов подлежат конфискации, то вам следует удовлетвориться конфискацией одного поместья и еще небольшой частью другого, если не получите от нас приказа увеличить размеры конфисдельца или его упорного неподчинения. Однако же полностью конфисковать все земельные владения прелата вы не имеете права, за исключением тех случаев, когда на то особым образом будет указано в наших письмах, или же в случае крайней необходимости107.


Можно легко обмануться, приняв это за практический совет, тогда как перед нами, скорее, указание на превышение законных полномочий.

В 1303-1304 гг. чиновничьи методы сбора налогов наконец вызвали мощное сопротивление духовенства, которое чувствовало себя достаточно сильным, чтобы выдвинуть ряд условий. Эти условия можно отнести к первым проявлением движения «за конституционность». Совет Буржа в 1304 г. проголосовал за то, чтобы церковная десятина выплачивалась на следующих условиях: ее должны собирать представители духовенства; следует восстановить полноценную монету после бесконечной «порчи денег», имевшей место в течение всех последних лет; к церковной юрисдикции должны относиться с уважением; Святой церкви следует разрешить приобретать новую собственность; необходимо подтвердить привилегии церкви Буржа и, наконец, следует возвратить незаконно изъятые церковные владения и доходы некоторых церквей данной провинции108. Трудно сказать, насколько сильно это постановление могло бы воспрепятствовать государству регулярно собирать церковную десятину — во всяком случае, этот ежегодный налог выплачивался постоянно в течение всего периода правления Филиппа IV. Пик сопротивления духовенства пришелся, видимо, на 1305 г., и оба папы — и Бенедикт XI, и Климент V — оказались вполне сговорчивыми, предоставив королю возможность собирать церковную десятину, однако же именно протест духовенства и заставил государство искать иные, дополнительные, источники дохода.

Тем не менее, духовенство продолжало считать, что его ограбили, а затем значительное число жалоб от священников поступило во время Вьенского собора в 1311-1312 гг. Настоятель монастыря Сен-Пьер в епархии Тарб был не одинок, когда заявил, что сенешаль Бигорра, не имея возможности доказать, что доходы монастыря были от короля утаены, прислал вооруженный отряд из сорока человек, который поистине опустошил всю местность. Самого настоятеля поволокли пешим в Тарб, где он долгое время провел в тюрьме. Выйдя на свободу, он обнаружил, что церковная собственность по-прежнему не возвращена, что монахи и послушники из монастыря изгнаны, что движимое имущество, включая священные сосуды, украдено, что лошади пасутся на территории, прилегающей к монастырю, и что церковные службы приостановлены109.

Совершенно очевидно — из общего отношения королевских чиновников к духовенству, — что король не прочь был применить силу в случае политической необходимости. Насильственный заем был явлением довольно частым, особенно во время войны с Англией в 1294-1297 гг. Как отдельные купцы, так и городские общины нередко оказывались перед подобной угрозой, и некоторые из них предпочитали сразу «принести в дар» меньшую сумму, но не давать взаймы, поскольку знали, что вряд ли когда-либо этот долг будет им возвращен. Так поступил, например, богатый чиновник Жан Круассан, к которому Филипп IV в сентябре 1302 г. обратился с просьбой дать ему взаймы 300 турских ливров. Король начал свое письмо с объяснений, в какие расходы — «без счета и числа» — повергли его нужды королевства и какие он лично, исключительно в интересах государства, сделал огромные пожертвования. Круассан, таким образом, должен был ссудить королю крупную сумму «из любви и преданности своему королю и королевству», однако же в конце король добавлял, что если Круассан станет ему перечить, то навсегда навлечет на себя королевский гнев. Деньги следовало незамедлительно доставить в Лувр, ибо, как писал король, «нам доподлинно известно, что ты в состоянии сделать это, либо сам, либо с помощью твоих друзей»110. Посредством насильственных займов королевская казна в период правления Филиппа пополнилась 630 000 турских ливров111.

Существовали и другие, менее обильные источники дохода. Например, maltote, «дурной» налог, т. е. незаконное обложение налогом коммерческих сделок, что дало в казну королевства только в 1295 г. 16 000 турских ливров, полученных от ломбардских купцов, и доказало, что отлично может служить еще одним способом «вытряхивания» денег из городов. Некоторые виды деятельности, например ростовщичество, тоже были обложены налогом; продавались патенты на экспорт определенных товаров, а также в небольшом масштабе начиналась продажа «дворянских грамот». И все же пока что ни один из этих источников дохода не мог рассматриваться иначе как вспомогательный112. Дело в том, что регулярное налогообложение воспринималось в этот период как совершенно чуждое явление, ведь население по-прежнему считало денежные поборы чем-то исключительным, проводимым лишь в случае особой нужды, например непосредственной угрозы войны.

Малколм БАРБЕР ПРОЦЕСС ТАМПЛИЕРОВ

Спасибо: 1 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 11082
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 35
ссылка на сообщение  Отправлено: 28.05.13 17:51. Заголовок: Потерпев неудачу в с..


Потерпев неудачу в создании регулярной и повсеместной базы для сбора налогов, государство стало, как всегда, прибегать к временным уловкам. Изменения в монетной системе были слишком соблазнительны, чтобы сопротивляться этой идее. Французские короли унаследовали систему ливров, су и денье еще от Каролингов, и среди этих монет лишь денье или серебряный грош можно было считать настоящими, полноценными деньгами; ливры и су применяли, главным образом, лишь как счетные единицы. С конца XII в. итальянские города-республики стали выпускать серебряный гроссо, или грош, который по стоимости был равен су, а с середины XIII в. — золотую монету, флорин, стоимостью в один фунт серебряных гроссов. Во франции в 1266 г. Людовик IX выпустил турский грош. Однако же соотношение реальных денег и счетных единиц фиксированным не было, и этим не преминул воспользоваться Филипп IV. В 1295-1306 гг. Филипп несколько раз менял всю денежную систему, то изменяя соотношение между счетными единицами и реальными монетами, то чеканя новые монеты и уменьшая содержание в монетах драгоценного металла. Серебряный турский грош, который должен был в 1303 г. равняться (по стоимости) 9 денье, а при Людовике IX стоил 12 денье или 1 су, в итоге стал стоить 2 су 2 денье (т. е. 26 денье)113. В мае 1295 г. в королевском ордонансе разъяснялось, что король вынужден был выпустить такие деньги, «в которых, возможно, несколько не хватает веса, не тот состав сплава и не полностью соблюдаются прочие условия, которые обычно соблюдали наши предшественники»114.

Монархия в качестве дебитора несомненно выигрывала, однако же в качестве сборщика налогов начала проигрывать. Турский грош, в 1295 году стоивший 1 су, к 1305 г. стал стоить 3 су115. Поэтому в июне 1306 г. король как ни в чем не бывало объявил, что возвращается к монетной системе Людовика Святого и что с 8 сентября ослабевший турский грош будет стоить столько, сколько ему полагается. Одним-единственным ордонансом деньги, циркулирующие в королевстве, были обесценены на две трети. В Париже вспыхнули волнения. По словам хрониста Жана Сен-Викторского, «жители Парижа, особенно бедняки и простолюдины, снимающие жилье, в результате утроения платы за него подняли бунт сперва против владельцев домов, а потом и против короля»116. По иронии судьбы король был вынужден искать убежища в замке тамплиеров в Париже, а шумевшая снаружи толпа отказывалась пропускать в замок провизию и предметы первой необходимости, а также никого туда не впускала и не выпускала, пока сам король не обратится к народу с объяснениями по поводу очередной «порчи денег». Однако Филипп, намереваясь тайно бежать из замка, отнюдь не собирался выступать перед разъяренной толпой. После тщетных попыток увидеть своего короля, восставшие обратили свой гнев против одного богатого парижанина по имени Этьен Барбетт, который, как считали бедняки, и посоветовал королю вернуться к полноценным деньгам. Они вломились в его дома и сожгли их, уничтожив все имущество. Королю удалось восстановить порядок только с помощью оружия; многие были убиты. Тех, кого сочли зачинщиками, арестовали и повесили в январе 1307г. Похоже, никто особо и не старался обеспечить восстановление справедливости, ибо главной целью было припугнуть восставших. Жан Сен-Викторский лаконично комментирует эти события: «случайно повешены были и некоторые невиновные; остальные, не желая подвергать себя опасности, предпочли спасаться бегством»117. В провинциях тоже было неспокойно. В Шалоне вспышка волнений была спровоцирована «знатными и богатыми людьми», выступавшими против королевского ордонанса, предписывавшего возврат к «хорошим» деньгам. Местный прево и кое-кто из королевских чиновников были окружены разъяренной толпой и вытерпели множество оскорблений словом и делом. В 1310 г. жителей Шалона обязали выплатить за непослушание огромный штраф — 2 000 турских ливров прево Жирару де Преслю и 10 000 турских ливров королю118. Однако, несмотря на подобные вспышки недовольства, государство продолжало менять стоимость монет по мере необходимости в течение еще нескольких лет после 1306 г. В 1311 г. стоимость парижского денье была удвоена; в 1313-м произошел еще один возврат к «хорошим» деньгам119. Однако, несмотря на массу проблем, вызванных падением стоимости денег, возврат к полноценным деньгам, тем не менее, был, видимо, ошибкой. В конце XIII в. стоимость драгоценных металлов была стабильно высокой, и любые последовательные попытки поддержать счетные единицы в нужном соотношении с драгоценными металлами по стандартам, установленным при Людовике IX в 1266 г., неизбежно привели бы к тому, что у короля иссякли бы всякие запасы этих металлов; необходимость найти новый источник пополнения казны, вполне возможно, и привела в скором времени к арестам тамплиеров, начавшимся в 1307 г.

Существовал и еще один метод добывания денег: выделить несколько богатых социальных групп, которые можно было бы обобрать, не вызывая общественного протеста. Одной из таких групп были «ломбардцы», купцы и банкиры из итальянских городов-республик. Двое ломбардцев, Альбиццо и Муциатто Гвиди в 90-х годах XIII в. исполняли роль откупщиков налогов, уплачиваемых в королевскую казну, а также были королевскими казначеями в различные годы правления Филиппа IV. В 1294 г. они ссудили королю деньги на том условии, что им вернут долг после следующего сбора налога, а также обеспечили королю заем в 600 000 турских ливров у других итальянцев, проживавших на территории Франции; в 1297 г. они одолжили королю 200 000 турских ливров из собственных средств. Однако Филипп счел, что легче ограбить ломбардцев и забрать их имущество себе, чем поступить с ними по закону, благодаря чему он мог бы иметь стабильный, хотя и не столь впечатляющий, денежный доход. В 1291 г. были произведены массовые аресты ломбардцев, и в течение 90-х годов XIII в. отдельные их представители подверглись конфискации имущества, тяжким поборам или были изгнаны из французского королевства. С 1303 г. ломбардцев все реже и реже принимали на королевскую службу и, наконец, в 1311 г. все их товары и долговые обязательства были присвоены государством, а сами они арестованы120. В соответствии с королевским ордонансом от того же года, именно они послужили причиной того, что «жители королевства были ввергнуты в нищету ростовщиками-лихоимцами, денежная система была разрушена, а королевские указы грубо нарушались»121. Пострадали и евреи. В 1295 г. евреев сенешальства Бокер силой заставили сдать свои «лихоимские» доходы и сообщить властям подробности своих финансовых сделок122. Финансовое могущество евреев, однако, уже на протяжении жизни целого поколения было не тем, что прежде, поскольку банкиры-христиане прибрали к рукам многие из их прежних функций. Начиная с 22 июля 1306 г. шли аресты евреев, их собственность экспроприировалась, а сами они высылались из королевства123.

Положение тамплиеров имело определенное сходство с положением некоторых других, в том числе и названных выше, групп населения. Члены ордена не были популярны в народе; в большинстве своем они были богаты и еще теснее связаны с государственным аппаратом управления, чем даже ломбардцы или евреи. С начала XIII в. французские тамплиеры часто выполняли функции королевских банкиров, тесно сотрудничая с бальи и сенешалями. Почти столетие казначей парижского Тампля практически являлся и казначеем королевского домена. В королевских счетах за 1202 г. Тампль представлен как центральное хранилище, куда помещались дополнительные денежные поступления, полученные из округов и ба-льяжей; он же оплачивал расходы, которые не удалось покрыть местным чиновникам. При Людовике Святом королевская казна содержалась в Тампле. Записи королевского камергера Жана Сарразена отражают постоянное движение средств из казны Тампля в различные службы королевского двора. Лишь за период с февраля 1256 г. по ноябрь 1257 г. Жан Сарразен получил из Тампля более 84 000 парижских ливров124.

Однако в первую половину правления Филиппа IV роль тамплиеров в руководстве государственными делами значительно снизилась. Филипп III уже пытался в свое время — хотя и безуспешно — остановить процесс приобретения тамплиерами собственности по закладным; Филипп Красивый стремился усилить этот запрет, конфискуя собственность, приобретенную орденом после того, как Людовик IX подтвердил владения ордена в 1258 г.125. Вряд ли тамплиеры тогда подвергались каким-то особым гонениям; другие церковные организации столкнулись в эти годы с аналогичными проблемами. Однако орден тамплиеров действительно утратил доминирующую позицию в королевских административно-финансовых кругах, ибо в 1292-1295 гг. основная часть королевской казны была переведена в Лувр — возможно, то была одна из составляющих общего процесса реорганизации органов управления. Но в целом монархия пока что продолжала пользоваться услугами тамплиеров, наделив их, правда, несколько меньшими финансовыми полномочиями, и во время финансового кризиса, последовавшего за поражением при Куртре в 1302 г., тамплиеры снова взяли на себя роль королевских банкиров. В июле 1303 г. генеральный досмотрщик ордена Гуго де Пейро получил приказ собрать для короля военный налог со всех округов, за исключением сенешальств Тулузы и Руэрга (Руарга)126. Де Пейро был и в числе тех, кто поддержал французскую монархию в борьбе против Бонифация VIII в июне 1303 г., так что в июне 1304 г. король в целом подтвердил права тамплиеров на их владения во Франции127. Орден сохранил за собой активную роль в королевской финансовой политике вплоть до 1306 г., поскольку 6 ноября король поручил тамплиерам выплатить жалованье некоторым наемным солдатам, участвовавших в войне с Фландрией128. Французская монархия в этот период занималась упорядочиванием функций государственного аппарата, и те перемены, которые ощутили на себе тамплиеры в качестве королевских банкиров, в значительной степени явились результатом этого процесса. В тот же период было достигнуто и значительно большее разграничение обязанностей в судебных и административных органах и в королевской канцелярии129. Несмотря на трудности, связанные с претворением в жизнь его политики, права Филиппа IV практически ничем не были ограничены. Шесть раз с 1290 г. по 1314 г. король созывал представителей трех основных сословий королевства — Генеральные штаты130. Члены этого общегосударственного сословного представительства не имели права оспаривать политику, представляемую им советниками короля: король использовал Генеральные штаты как механизм для внедрения своих идей в массы и как выражение единства французского народа в глазах иностранцев, когда, например, ему бросали вызов Бонифаций VIII, фламандцы или тамплиеры. На самом деле в годы его правления Генеральные штаты созывались вовсе не по воле французского народа, который предпочитал решать свои проблемы на местном уровне, но по воле самой монархии, которая видела в них потенциальное средство для централизации государства. Подданные короля и сами часто проявляли неповиновение, когда король приказывал им явиться на заседание Генеральных штатов, и даже, блюдя собственные интересы, порой опасались скомпрометировать себя присутствием на подобных заседаниях и участием в королевской политике, которой, возможно, вынуждены будут выразить поддержку еще и в письменной форме. В особенно затруднительном положении на заседаниях Генеральных штатов 1302-1303 гг. оказалось духовенство, поскольку собрания эти были направлены почти исключительно против Бонифация VIII. Естественная реакция духовенства — нежелание присутствовать на подобных ассамблеях, однако об этой уловке было хорошо известно французским властям, а потому в приглашениях на заседания 1303 г., отправленных в декабре 1302 г., было специально подчеркнуто, что названные поименно священнослужители непременно обязаны «явиться лично, отставив все и всяческие извинительные предлоги»131. Приглашения, последовавшие в июне 1303 г , также носили совершенно безусловный характер. Во вполне типичном для своего времени указе король заявил духовенству Руэрга, что не сможет считать своими верными подданными и союзниками тех, кто лично не поддержит его на предстоящих заседаниях. Если указанные лица не отправятся в Париж в течение восьми дней со дня получения приказа, то королевские чиновники получают право конфисковать у них всю мирскую собственность132. Те клирики, у которых действительно была уважительная причина для неявки на ассамблею, поспешили принести свои извинения. Драгон, настоятель бенедиктинского монастыря Орийяк в Оверни, не мог приехать, поскольку лежал в замке Бовуар со сломанной ногой, однако он так сильно опасался, что его извинениям не поверят, что призвал к себе бальи Оверни, чтобы тот засвидетельствовал его недуг, а также попросил двух врачей и хирурга поклясться, что из-за перелома он должен оставаться в постели еще по крайней мере месяц. Другой аббат, Пари, цистерцианец из Лонгэ (Верхняя Марна), был настолько встревожен полученным приказом, что пустился в путь, несмотря на то что ему было без малого восемьдесят лет, однако, достигнув Труа, все же сдался и послал вместо себя своего поверенного133.

Претензии французской монархии подкреплялись и многочисленными теориями. «Божественная» сущность королевской власти и нежелание признавать над собой какую бы то ни было иную светскую власть обеспечивали прочный фундамент для развития и упрочения идей Ка-петингов о своем верховном суверенитете; идеи эти еще более укрепились во время разногласий с папой Бонифацием VIII. Большую часть написанных в этот период литературных произведений представляли собой анонимные памфлеты, почти наверняка инспирированные самой монархией134, однако значительно более яркий трактат был написан в конце 1302 г. доминиканцем Жаном Парижским, который отрицал вторичный, подчиненный характер светской власти, что являлось основой всех представлений папских реформистов. Для Жана Парижского монархия оыла «государством безупречного сообщества, руководимого во имя всеобщего блага одним человеком». Он заострил свою мысль, последовательно раскрыв каждую из частей этого определения. Под «государством» понимался особый вид управления страной. «Сообщество» прибавлялось, чтобы отличать эту форму правления от тех, при которых каждый управляет сам собою, руководствуясь либо инстинктом, как в стае диких зверей, либо рассудком, как те, кто решил вести одинокую жизнь отшельника. «Безупречное» означало «самодостаточное» и, разумеется, полностью должно было отличаться от понятия «семейное», ибо семья недолговечна и в отличие от сообщества способна поддерживать свое существование лишь в течение недолгого времени. Выражение «во имя всеобщего блага» призвано подчеркнуть отличие этого типа государственного правления от олигархии, тирании и демократии, при которых, особенно в случае тирании, правитель заинтересован лишь в собственном благополучии. «Один человек», т. е. монарх; слово «один» определяло здесь то, что монархия, с одной стороны, сильно отличается от правления аристократии или от правления «лучших», получивших власть благодаря своим достоинствам, а с другой — от того, что Жан Парижский называет «по-ликратией», т. е. властью народа, осуществляемой с помощью плебисцита. «Ибо тот не король, кто не правит один, как сказал Господь наш устами пророка Иезекииля: „А раб мой Давид будет Царем над ними и Пастырем всех их…"» (Иез., 37:24). Функция духовенства, по мнению Жана Парижского, заключалась в ином: духовная сила была дана служителям церкви Иисусом Христом во имя отправления церковных таинств. Ибо невозможно достичь высшей цели — бессмертия, к которому человек просто обязан стремиться, — благодаря лишь своей человеческой природе, а потому руководство в этой сфере не может принадлежать королю, чья святая обязанность —забота о государстве и делах мирских. Здесь налицо отчетливое разделение функций и представлений по дуалистическому принципу, согласно которому королевская власть — дар Божий, ибо существовала задолго до обретения власти папами римскими; и действительно, короли во Франции существовали задолго до появления там христиан. «И уж совершенно нелепо было бы утверждать, что королевская власть сперва дана Господом Богом, а потом — папой римским»135. Таким образом, Филипп IV и его помощники, как и он сам являвшиеся частью указанного сообщества, просто обязаны были вносить посильный вклад в благосостояние всего сообщества в целом; подобную идею удобно было поддерживать с помощью традиционных средневековых концепций естественного происхождения человеческого общества, однако теперь понятие сообщества относили уже не к всему христианскому миру в целом, но к сообществу «избранных» под водительством «христианнейшего короля» Франции136.

Таким образом, весьма свободный прежде союз светских и церковных феодалов как бы «сшивался» в единое целое, сплачивался французским государством под управлением монарха. Однако же — и это вполне типично для двойственной природы французской монархии — непохоже, чтобы жители этого королевства имели отчетливое представление о том, каково оно с точки зрения конкретных географических понятий. Границ в современном понимании этого слова — т. е. конкретных пределов государств, линий на местности между двумя различными территориальными владениями — в XIV в. еще не существовало137. Подобная расплывчатость понятий делала все более и более настоятельной необходимость обретения французской монархией должного места и должного уважения. Это ясно отражено в концепции Филиппа IV относительно собственной роли как монарха: королевская власть — это, прежде всего, ответственность, возложенная на него Господом подобно тому, как возложена она была и на его знаменитого деда. Тем самым король как бы вознесен над всеми прочими людьми, каково бы ни было их социальное положение, сколь бы влиятельную роль они ни играли в королевском совете, что и символизирует канонизация Людовика IX в 1297 г.


***


К 1307 г. Филипп IV успел уже перепробовать практически все финансовые средства и уловки, известные средневековым правителям, однако достигнуть финансовой стабильности в государстве ему так и не удалось. Это было тем более огорчительно, что затяжной конфликт с папой Бонифацием VIII в эти годы неоднократно и ярко продемонстрировал всему населению Франции неоспоримое могущество монархии Капетингов. Избрание Бертрана де Гота, казалось, подтвердило победу короля над папством, ибо Климент V выглядел весьма бледно в череде крупных личностей, занимавших папский престол после Гильдебранда, хотя к нему обратились за помощью и поддержкой тамплиеры. Однако закат движения крестоносцев, что так ясно доказала неудачная попытка христианского Запада организовать новый крестовый поход в ответ на неудачи 1291 г., означал и падение роли и значения ордена, делая его уязвимым для критики и всевозможных нападок. Впрочем, к нападкам членам ордена было не привыкать, и пока они в состоянии были активно подкреплять делами организацию очередного крестового похода, критика их по крайней мере была достаточно сдержанной. Таким образом, потенциальные источники конфликта становятся совершенно ясны. Французской монархии нужна была звонкая монета, особенно из-за возврата к «хорошим» деньгам в 1306г. Папство же, хотя и являлось по-прежнему одним из основных элементов политической структуры и духовной жизни христианских государств Запада, при Клименте V, похоже, превратилось в весьма податливый, послушный инструмент в руках светских властей, тогда как орден тамплиеров, тесно связанный как с монархией, так и с папством, видимо, уже пережил период своей наивысшей полезности для них обоих.

В то же время под рукой оказалось средство для окончательного уничтожения и разграбления ордена — Святая инквизиция, созданная и поддерживаемая папством, однако во Франции находившаяся под контролем монархии. Распространение ересей и борьба с ними — одно из основных явлений XIII в., так что трансформация непопулярности тамплиеров в их «еретическую греховность» была задачей нетрудной для прекрасно обученных советников и легистов Филиппа Красивого. Следствие по «делу» тамплиеров было начато на стыке всех перечисленных выше обстоятельств.

Малколм БАРБЕР ПРОЦЕСС ТАМПЛИЕРОВ

Спасибо: 1 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 11185
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 35
ссылка на сообщение  Отправлено: 14.06.13 17:30. Заголовок: МАКСимка пишет: ..


МАКСимка пишет:


 цитата:


Сундук с реликвиями Святого Людовика был изготовлен в Лиможе, 1236-ой год. Филипп Красивый подарил его аббатству Нотр-Дам-дю-Лис. Сегодня в Лувре.








В приходской церкви в коммуне Даммари-ле-Лис (Dammarie-les-Lys), где располагалось аббатство, основанное Бланкой Кастильской, находится полотно художника XIX столетия Жюля Альби (Jules Alby) "Филипп Красивый, несущий в аббатство дю Лис шкатулку Святого Людовика в 1298-м году":



Кроме этого, Жюль Альби написал еще два полотна: "Строительство аббатства" и "Бланка Кастильская раздает милостыню". Они были повреждены в результате пожара в 1990-м году, затем отреставрированы. К сожалению, их изображений в интернете мне не найти никакого качества.

Спасибо: 2 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 11273
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 35
ссылка на сообщение  Отправлено: 09.08.13 14:22. Заголовок: В Отеле-Дьё Шато-Тье..


В Отеле-Дьё Шато-Тьерри, основанным по завещанию Жанны Наваррской в 1304-м году, находится портрет королевы конца XVI столетия. К большому сожалению, в музее фотографировать было нельзя, поэтому пока выкладываю те варианты полотна, которые удалось найти:





Сходства с королевой, конечно, никакого, да и портрет написан в стиле XVI столетия. Но всё же Жанну Наваррскую помнили, как основательницу.

Спасибо: 2 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 11291
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 35
ссылка на сообщение  Отправлено: 13.08.13 14:21. Заголовок: МАКСимка пишет: ..


МАКСимка пишет:

 цитата:
"Филипп Красивый основал в 1300-м году приорство доминиканцев в Пуасси. Он покровительствовал размещению Целестинцев во Франции. В 1305-м году он им предоставил дома д'Амбер и Шанто (d'Ambert et Chanteau) в лесу Орлеана, а затем их разместил в Сен-Пьер-о-Мон-де-Шатр (Saint-Pierre-au-Mont-de-Châtres) в лесу Компьени (1308-1309). Перед тем, как создать приорство в своем небольшом замке в Нёвилль-о-Буа (Neuville-aux-Bois), он дал ему в 1308-м году имя "Руайо" (Royallieu), как эквивалент Руаймону Людовика Святого. Наконец, в 1310-м году он основал монастырь клариссинок в Монселе. Эти учреждения проливают свет на особенную веру короля, в которой семья и личность Святого Людовика занимали особое место.



Более того, Филипп Красивый основал в 1304-м году приорство Тринитариев в местечке Арсаг (Arsague) в Аквитании, чтобы тем самым отметить победу Робера д'Артуа. Затем король основал картезианскую обитель Мон-Сен-Луи в Пон-л'Эвэк (Pont-l'Évêque) рядом с Нуайоном, а еще одарил капеллу Лувра.

Огромную часть своего времени Филипп Красивый проводил в аббатствах и монастырях. Король особенным образом любил Мобюиссон, где бывал 26 раз, а в 1311, 1312, 1313 годах оставался там больше, чем на месяц. Кроме этого, пребывание короля 21 раз зарегистрировано в Понтуазе, где находился двор, тогда как король предпочитал и в это время Мобюиссон.

Кажется, что лишь три раза Филипп бывал в Ройомоне, но зато 21 раз король находился в Аньере (чаще всего в октябре, возможно, желая присутствовать на празднике освящения церкви монастыря, которое состоялось 19 октября 1235 или 1236 года), городке, очень близко расположенному к обители. Скорее всего, схема такая же: Филипп ночевал в аббатстве, а двор в Аньере.

По крайней мере 12 раз Филипп останавливался в аббатстве Нотр-Дам дю Лис, 6 раз в Жуаре, 3 раза в Беке, в дю Жаре 2 раза, в дю Монселе 6 раз, 9 раз в Лоншане, 13 раз в Лонпоне, 4 раза в Сен-Бенуа-сюр-Луар.

Спасибо: 3 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 11304
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 35
ссылка на сообщение  Отправлено: 15.08.13 18:19. Заголовок: Хотелось бы еще немн..


Хотелось бы еще немного поговорить о любых резиденциях Филиппа Красивого. Речь идет о Фонтенбло, Сен-Жермен-ан-Лэ, Пуасси и Венсенне.

1) Фонтенбло, старинная королевская резиденция. Мы располагаем хартией Людовика VII от 1137-го года. В замке находился консьерж, сад и капелла. Работами в Фонтенбло руководил фуражир Жанны Наваррской Жан Фестю (Jean Festu). 250 турских ливров было потрачено 5 июня 1298-го года для работ в комнате, затем 1108 парижских ливров 1 марта 1300 снова для комнаты и капеллы. Нам известно по крайней мере 41 остановка короля в Фонтенбло.

2) Сен-Жермен-ан-Лэ, старинная резиденция, построенная еще Людовиком VI. Филипп Красивый проводил в замке важные работы, добавив витражи в капеллу, сооруженную в 1230-м году Святым Людовиком, а также возвел новые постройки. Например, была переделала комната Пьера де Шамбли, капеллана. Управлял Сен-Жерменом консьерж, который также убирал отхожие места. Есть упоминание о существовании также фонтана и сада. 42 раза Филипп Красивый приезжал в Сен-Жермен (каждый год с 1285 по 1304, затем только в 1307 и больше король туда не возвращался).

3) В Пуасси король останавливался 48 раз (с 1298 по 1314 каждый год, весной, летом или осенью). В его распоряжении имелся дом в пределах крепостной стены приорства Сен-Луи, консьержем которого являлся Рено д'Обиньи.

4) И, наконец, Венсенн, который был увеличен и украшен Людовиком Святым, а изначально построен Филиппом Августом. Пожалуй, это была самая комфортабельная резиденция Капетингов (вместе с Сен-Жермен), предназначенная для содержания королевских детей. 62 раза король останавливался в Венсенне (больше только в Париже), причем его пребывания часто были продолжительными. Например, он провел в замке 32 дня в 1294, 55 в 1302 и 48 в 1303 годах. Благодаря близкому расположению к Парижу, король утром уезжал в столицу по делам, а вечером возвращался к семье.

Венсенн представлял собой прекрасное семейное жилище. Именно здесь появился на свет 4 октября 1289 будущий Людовик X, Филипп III сочетался в ноябре 1274-го года браком с Марией Брабантской, Филипп Красивый сам женился в 1284-м. Венсенн же был выбран 2 марта 1295 как место подготовки бракосочетания одного из сыновей короля и дочери Оттона Бургундского, Жанны, которая в конце концов вышла за будущего Филиппа V 20 января 1307-го. 5 октября 1322-го года в Венсенне Изабелла Валуа, дочь Карла Валуа, сочеталась браком с Пьером де Клермоном. Наконец, именно в этом замке 2 апреля 1305-го года скончалась королева Жанна Наваррская, здесь же составив 25 марта завещание (первое завещание было составлено в Шатонёфе 1 апреля 1304-го) и приписку к нему 31 марта. После этого события Филипп Красивый вернулся в любимый Венсенн лишь в июле 1307, в январе 1308 и январе 1310-го. Во-первых, выросли дети, во-вторых, очевидно, что король не хотел возвращаться туда, где умерла его супруга.

5) Париж...часто ли Филипп бывал в Париже? Да, по государственным делам. С 1285 по 1295 он много времени проводил в столице, особенно зимой и летом, а после 1295 уже намного меньше. Всего король проезжал через Париже 527 раза, из них 389 по одному-два раза.

В Париже Филипп Красивый останавливался либо в двух основных резиденциях (дворец Ситэ и Лувр), либо в Тампле, Нельском отеле на левом берегу (существовал еще Нельский отель на правом), а также у Карла Валуа, у Маго д'Артуа или в Фландрском отеле.

Интересно еще сказать пару слов о подарках, которыми обменивались Филипп и сеньоры. Не было почти дня, чтобы король не получал в подарок четырех соколов, миног, борзых, кречетов и четырех собак от королевы Англии, лошадь от губернатора Наварры, льва и леопарда от кардинала Раймона. Сам король отправлял осётра королеве Наваррской, оленя Марии Брабантской и епископу Осера. Во время путешествия по Лангедоку Филипп IV подарил королю Майорки, дочери, жене и нескольким рыцарям драгоценности (корону, золотые и серебряные кубки). На Новый год 1 января 1304-го года в Тулузе монарх подарил королеве шесть серебряных тарелок.

Спасибо: 2 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 11313
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 35
ссылка на сообщение  Отправлено: 17.08.13 19:05. Заголовок: Статья Элизабет Брау..


Статья Элизабет Браун на английскому языке, посвященная празднествам по случаю посвящения в рыцари сыновей Филиппа Красивого в день Троицы 1313-го года.

Именно этот праздник, который длился восемь дней, был одним и самых изумительных, когда-либо проводившихся в Средние века. Более того, мероприятия тех дней на редкость хорошо документированы. Официально праздник начался 3 июня с торжественной службы в соборе Парижской Богоматери. На день раньше, 2 июня в Париж прибыли Эдуард II Английский со своей супругой Изабеллой, в честь них Филипп Красивый организовал банкет и преподнес подарки. Затем сыновья короля, будущие рыцари собрались в Нотр-Даме, исповедовались, постились и молились, проведя так ночь. После церемонии в последующие дни банкеты давали будущий Людовик X, Эдуард II, Карл Валуа, Людовик д'Эврё. Отдельный банкет был организован Филиппом Красивым для дам в Лувре во вторник пятого июня.

В исследовании у Элизабет Браун невероятные подробности и церемонии посвящения (будущих Людовика X, Филиппа V, Карла IV, Филиппа VI, а также Робера д'Артуа, единокровного брата и сына Ангеррана де Мариньи), и самих празднеств. Очень интересно и информативно, чем отличаются все труды историка.

Спасибо: 2 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 11335
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 35
ссылка на сообщение  Отправлено: 21.08.13 13:58. Заголовок: До момента восшестви..


До момента восшествия на трон и изготовления большой королевской печати Филипп Красивый пользовался печатью ante susceptum:



Эта печать, на которой наследник престола изображен на коне, в шлеме, кольчуге, с мечом и щитом в руках, была изготовлена к моменту бракосочетания Филиппа и Жанны Наваррской 16 августа 1284-го года. Оттиск размером примерно 67 мм. На печати фигурирует надпись: SIGN(um) PH(ilippi) / P(RI)MOG/ENIT(i) REG(is) FRANC(orum) DEI / GR(aci) A REG(is) NAVARR(e)

Жанна Наваррская также имела собственную печать, которая в 1286-м году была чуть-чуть изменена. Графиня Шампани и Бри изображена стоя, с лилией в правой руке:



Первый раз королевской печатью (le sceau de majesté) Филипп Красивый воспользовался 12 января 1286-го года:



Самый ранний оттиск (размером 90 мм), который до шел до нас, датируется февралем 1286-го года, а самый поздний ноябрем 1314-го. Надпись: PHILIPPUS DEI GRA/CIA FRANCORUM REX. В правой руке король держит лилию, в левой скипетр, на конце которого также лилия.

Около ста актов потребовали одобрения королевы Жанны. Речь идет, безусловно, о делах, которые касались Шампани. В таких документах ставились печати и короля, и королевы, рядом. Акты скреплял печатью канцлер Шампани Мартен де Башамбр (Martin de Bachambre). Указы, которые Филипп IV посылал байи Шампани, Шомона, Витри, Труа и Мо, также как сборщикам Шампани и смотрителям за ярмарками, не требовали согласия королевы, на них ставилась лишь печать короля.

Существовала также тайная печать короля (le sceau du secret):



Этот вариант приводит в своей книге Жан Фавье.

Секретная печать существовала уже в январе 1286-го года. Ее носил с собой камергер, в то время как канцлер хранил большую королевскую печать, а у Филиппа находилась его собственная печать (signet). Например, акт 23 апреля 1313-го года содержал на себе все три печати.

Секретная печать использовалась, во-первых, чтобы подтвердить содержание какого-либо акта и не допустить любые оспаривания. Во-вторых, эта печать фигурирует на многочисленных дарениях различным заведениям (Картезианской обители, братии Валь-дез-Эколье, Нотр-Дам Парижа, Тамплю Парижа, аббатству Лоншан, Отель-Дьё Вернона, будущей больнице Одриетт (Haudriette)), также родственникам и приближенным (например, Филипп Красивый подарил Карлу Валуа Нельский отель в 1297-м году, передал присмотр за церквями Анжу и Мэна в 1292-м, подтвердил обладание замком и кастелянством Ля Рош-сюр-Йон в 1297 и 1299 годах). Наконец, секретная печать подтверждала казначеям, что приказ о выплате той или иной суммы денег действительный. Иногда секретную печать использовали, когда большая была недоступна, а периодически Юг де Бувиль и Пьер де Шамбли использовали личную печать вместо секретной, было и такое.

Также у короля была своя собственная маленькая печать (le signet) (17 мм в диаметре). На ней был изображен лев. Сегодня существует лишь один акт, скрепленный этой самой печатью: расписка Карлу Валуа от 2 августа 1312-го года. К сожалению, ее изображения я не нашел.

Спасибо: 3 
ПрофильЦитата Ответить



Сообщение: 44
Зарегистрирован: 16.09.11
Репутация: 3
ссылка на сообщение  Отправлено: 21.08.13 19:39. Заголовок: Bréviaire de Ph..


Bréviaire de Philippe le Bel - BNF Lat1023

MASTER HONORÉ David anointed by Samuel and battle of David and Goliath, folio 7 verso of the Breviary of Philippe le Bel, from Paris, France, 1296 Bibliothèque Nationale, Paris.


Спасибо: 2 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 11336
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 35
ссылка на сообщение  Отправлено: 22.08.13 11:13. Заголовок: Библия в двух томах,..


Библия в двух томах, принадлежавшая изначально Филиппу Красивому, а затем Жану, герцогу Беррийскому, сыну Иоанна II Доброго:

http://gallica.bnf.fr/ark:/12148/btv1b8455904r (*полностью копируем ссылку в адресную строку)
http://gallica.bnf.fr/ark:/12148/btv1b8455787b (*полностью копируем ссылку в адресную строку)

Спасибо: 2 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 11355
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 35
ссылка на сообщение  Отправлено: 29.08.13 13:06. Заголовок: Большую часть времен..


Большую часть времени Жанна Наваррская и дети сопровождали короля в его поездках и паломничествах. Королева и дети следовали за Филиппом до Тулузы, где они вместе проводили Рождество 1303-го года (Людовику тогда было 14 лет, Филиппу около 12, Карлу 9, Роберу 7-8, Изабелле 11-12), Жанна также принимала участие в торжественном следовании короля по городам Фландрии в 1301-м. В августе 1297-го года во время осады Лилля Жанна вместе с другими женщинами (Маго д'Артуа, графиня де Валуа, Бланка Бретонская, графиня де Жуаньи) расположились в аббатстве Святого Мартина в Турнэ. В день Всех Святых в 1299-м клерки насчитали 47 дней, которые королева провела без супруга. Во время рождения будущего Карла IV в Крей в июне 1294-го Жанна также находилась без Филиппа, который не присутствовал и на церемонии крещения.

Спасибо: 2 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 11365
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 35
ссылка на сообщение  Отправлено: 02.09.13 12:23. Заголовок: Известно, что многие..


Известно, что многие французские короли практиковали дар лечения золотушных. Филипп IV не был исключением. Он лечил больных своим прикосновением по крайней мере 23 раза с 22 января 1307 по июнь 1307, 24 раза с 2 июля 1308 по 8 февраля 1309, 5 раз с января по июнь 1313. В 1307-м Филипп дотронулся до семи больных с января по март, затем до тринадцати с апреля по май. Во время встречи короля с Климентом V в Пуатье в апреле-мае 1307-го года, когда готовилось падение Тамплиеров, увеличилось не только количество вылеченных, но и выплаты страждующим. Обычно больные получили 20 и 30 су, в Пуатье большая часть получила 3 ливра, а одна сестра из ордена Кордельеров из Бордо, подданная короля Англии, даже 12 ливров. Большинство больных приезжало из Италии и Испании, а также из Лотарингии, Шампани, Бургундии, Савойи и Лангедока.

Спасибо: 1 
ПрофильЦитата Ответить
Под крылом Железного короля




Сообщение: 1000
Зарегистрирован: 11.12.10
Откуда: Россия, Красноярск
Репутация: 6
ссылка на сообщение  Отправлено: 22.10.13 20:14. Заголовок: Свадьба Филиппа Крас..


Свадьба Филиппа Красивого и Жанны Наваррской, рисунок 1951 года:

Жанна Наваррская:

Генеральные штаты, 1302 год:


Последние Капетинги. Слева направо: Филипп III Смелый, Филипп IV Красивый, Людовик Х Сварливый, Филипп V Длинный и Карл IV Красивый. Гравюра XIX века:




Будущий Эдуард II приносит оммаж Филиппу Красивому в 1304 году.

Спасибо: 2 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 11651
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 35
ссылка на сообщение  Отправлено: 28.10.13 14:07. Заголовок: Дюран Шампанский пре..


Дюран Шампанский представляет "Зеркало Дам" Жанне Наваррской:



1428-ой год, Британская библиотека.

Спасибо: 2 
ПрофильЦитата Ответить
Под крылом Железного короля




Сообщение: 1005
Зарегистрирован: 11.12.10
Откуда: Россия, Красноярск
Репутация: 6
ссылка на сообщение  Отправлено: 15.01.14 19:20. Заголовок: Филипп IV Красивый с..


Филипп IV Красивый с легистами:


Какой-то приём


Сожжение папской буллы:


Лицо с портрета в достойном размере:


Спасибо: 2 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 12445
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Франция, Реймс
Репутация: 35
ссылка на сообщение  Отправлено: 18.03.14 02:25. Заголовок: Помню, где-то читал,..


Помню, где-то читал, что Жанна Наваррская принимала участие в финансировании работ по расширению собора Сент-Этьен в Мо:



В конце XII столетия появился хор, а деамбулаторий выходил на три лучистые капеллы. Епископ задумал соорудить еще по одной с каждой стороны, как это обычно и было принято. Но земля не принадлежала церкви. Тогда Филипп Красивый своим актом от марта 1297-го года уступил бесплатно часть земель для возведения южной капеллы. В 1322-м году Карл IV в свою очередь даровал земли для строительства северной капеллы, а в 1327-го для продолжения нефа и возведения в дальнейшем западного фасада.

Спасибо: 2 
ПрофильЦитата Ответить
Под крылом Железного короля




Сообщение: 1013
Зарегистрирован: 11.12.10
Откуда: Россия, Красноярск
Репутация: 6
ссылка на сообщение  Отправлено: 01.04.14 16:37. Заголовок: Семья Фидиппа Красив..


Семья Фидиппа Красивого: сам король и его супруга Жанна, Людовик Х и Клеменция Венгерская, Филипп V и Жанна Бургундская, Карл IV и Жанна д'Эврё:


Битва при Куртре:


"Филипп Красивый посвящает мужчину в рыцари за пределами палатки в присутствии нескольких рыцарей", гравюра из Британского музея:


"Филипп Красивый на троне, на коленях перед ним Франш-Конте, а над ним Фидес, олицетворяющий верность клятве", Британский музей:



Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 12758
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Франция, Париж
Репутация: 35
ссылка на сообщение  Отправлено: 02.07.14 22:48. Заголовок: МАКСимка пишет: Как..


МАКСимка пишет:

 цитата:
Как мы знаем, наставником сына Филипп III назначил знаменитого философа и теолога Жиля из Рима. Выбор блестящий, но Стрейер сомневается, что ученый имел какие-то близкие отношения с мальчиком.



А вот Жорж Минуа считает, что Филиппа и Жиля связывали близкие дружеские отношения. Жиль родился в Риме в семье Колонна в 1247-м году. Он обучался на теологическом факультете в Париже, посещал лекции Фомы Аквинского. Затем вступил в орден Августинцев и разместился в Большом Августинском монастыре. Когда Филипп въезжал в Париж в 1285-м году, Жиль приветствовал его торжественной речью, будучи на тот момент преподавателем в Университете и главой кафедры.

В его сочинении "Обучение принцев" Жиль Римский пишет, что король должен быть образованным (поскольку необразованный суверен рискует быть коронованным ослом и тираном), просвещенным, должен владеть экономикой, теологией, политикой, латынью, этикой, геометрией, медициной, правом. Совершенно раблезианская программа 1280-го года: монарх философ и экономист, правивший согласно голосу Разума и от имени Бога. Более того, Жиль называет короля источником Закона, который он может менять, если тот противоречит природе и разуму. Монарх должен объяснять поданным мотивы своих поступков, не просто командуя, но и убеждая. Как мы знаем, накануне важных событий Филипп собирал Штаты.

Georges Minois Philippe le Bel

Спасибо: 2 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение: 12759
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Франция, Париж
Репутация: 35
ссылка на сообщение  Отправлено: 02.07.14 22:55. Заголовок: МАКСимка пишет: Воо..


МАКСимка пишет:

 цитата:
Вообще, историк снова говорит о страсти Филиппа к охоте.



И Минуа пишет об охоте. Страсть короля часто порождала проблемы, ведь он опaздывал и не соблюдал график, даже во время каких-то очень важных событий. Когда он находился в лесах, послы с трудом могли его вычислить. Говорили тогда "необходимо найти короля", а когда находили, он мог быть и без документов и печатей. Некоторых современников раздражала такая безудержная страсть Филиппа Красивого к охоте. В любом случае, Минуа не полагает, что это увлечение короля сильно мешало его исполнению королевского долга.

Спасибо: 1 
ПрофильЦитата Ответить
Ответов - 150 , стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 All [только новые]
Ответ:
         
1 2 3 4 5 6 7 8 9
большой шрифт малый шрифт надстрочный подстрочный заголовок большой заголовок видео с youtube.com картинка из интернета картинка с компьютера ссылка файл с компьютера русская клавиатура транслитератор  цитата  кавычки моноширинный шрифт моноширинный шрифт горизонтальная линия отступ точка LI бегущая строка оффтопик свернутый текст

показывать это сообщение только модераторам
не делать ссылки активными
Имя, пароль:      зарегистрироваться    
Тему читают:
- участник сейчас на форуме
- участник вне форума
Все даты в формате GMT  4 час. Хитов сегодня: 242
Права: смайлы да, картинки да, шрифты да, голосования нет
аватары да, автозамена ссылок вкл, премодерация откл, правка нет



"К-Дизайн" - Индивидуальный дизайн для вашего сайта