On-line: гостей 0. Всего: 0 [подробнее..]
АвторСообщение
МАКСимка
moderator




Сообщение: 2739
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 17
ссылка на сообщение  Отправлено: 24.09.09 19:02. Заголовок: Народные бунты и восстания во Франции Ришелье (с выдержками из труда Б.Ф. Поршнева)


Пока кардинал был у власти, во Франции произошло три крупных восстания: в Керси (1629), на юго-западе (1633-1637) и в Нормандии (1639). Наиболее значительные - восстания кроканов (1636) и "босоногих" (1639).
Почему произошли эти бунты и какую роль они сыграли?

Существуют два лагеря историков, по мнению Роберта Кнехта. Одни (например, наш историк Поршнев) считают, что бунты и восстания были в основном спонтанными. Они нападали не только на сборщиков налогов, но очень скоро обращали свой гнев против богатых и против феодального мира в целом. По мнению Поршнева, в XVII веке Франция была всё ещё феодальным государством: экономическая власть оставалась в руках земельной аристократии, а королевский абсолютизм был в её руках политическим средством увековечения своей доминирующей роли по отношению к остальному обществу. Монархия, другими словами, была частью феодального порядка, а королевское налогообложение просто централизованной формой получения дохода феодалами. Это, так называемый, марксистский подход.

Портшневу противостоит известный французский историк Ролан Мунье. По его утверждению, "все крупнейшие из восстаний были организованы дворянами или чиновниками, иногда возглавлялись ими. Некоторые сеньоры, возможно, и вызывали ненависть своих крестьян, будучи жестокими и жадными, но большинство стремилось защитить крестьян от налогового пресса короны. Поступая таким образом, сеньоры защищали свои собственные интересы, поскольку увелечение королевских налогов неизбежно затрудняло выплату крестьянами феодальных поборов. Франция XVII века, согласно Мунье, уже не феодальное государство: её экономика была в значительной мере пронизана капитализмом, а абсолютизм не только не был инструментом аристократии, но и развивался в ущерб ей. Целью дворянства было не укрепление абсолютизма, а разрушение его за счёт возврата в феодальное прошлое."


Спасибо: 0 
Профиль
Ответов - 23 , стр: 1 2 All [только новые]


МАКСимка
moderator




Сообщение: 3237
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 19
ссылка на сообщение  Отправлено: 17.12.09 22:44. Заголовок: ВОССТАНИЕ в БАЙОННЕ ..


ВОССТАНИЕ в БАЙОННЕ в 1641 г.:

О восстании в Байонне в 1641 г. в архиве Сегье нет никаких упоминаний. Сведения, которые удалось собрать в публикациях и исторических сочинениях, очень скудны. Источники — это несколько документов, опубликованных историком Коммюнэ в книге, посвящённой иной томе, еще один документ, опубликованный в сопровождении комментария, частично основанного на архивных материалах, в собрании королевских посланий к г. Байонне; наконец, два письма Ришелье. Анализу этих источников была посвящена наша статья; во французской же исторической литературе байоннское восстание почти вовсе неизвестно и было кратко описано только один раз.

По своему социально-экономическому облику Байонна сходна с Бордо. Она также была крупным транзитным морским портом на атлантическом побережье, жила торговлей, судоремонтом и связанными с портовой деятельностью промыслами, но не имела значительной мануфактурной или ремесленной промышленности. Ремесленные цехи Байонны, довольно многочисленные и разнообразные, работали преимущественно на городское население и на жителей обширной сельскохозяйственной округи, над которой Байонна господствовала, расположенной по реке Адур и ее притокам. Байонна была вторым наряду с Бордо, экономическим центром провинции Гиень-и-Гасконь, но не являлась административным центром, поэтому чиновничество занимало меньшее место в рядах байоннской буржуазии.

Правительство с 1628 г. непрерывно пыталось извлечь доход из оживленной внешней и внутренней торговли Байонны путем ее обложения особыми пошлинами. Населенно Байонны и окрестных городков в течение нескольких лет оказывало упорное сопротивление откупщикам этих новых налогов; по донесению одного из них, в маленьком городке Тэт-де-Бюш (в восемнадцати лье от Байонны) налоговое бюро «было учреждено только с большим трудом и после подавления бунта». Наконец, было решено ограничиться учреждением бюро в одной Байонне, но и это не удавалось ввиду противодействия байоннцов. Ришелье негодовал. Сюринтендапт финансов Бюйон требовал от специально посланного чиновника «сломить всякое сопротивление», однако все было тщетно. Казна и откупщик терпели большие убытки. Наконец, в мае 1641 г. в Байонну было прислано специальное военное судно с королевскими чиновниками на борту, которое, войдя в устье Адура, стало на якорь и преградило путь всякой торговле между Байонной и окрестными территориями; действительно, новые пошлины касались на практике не столько экспортно-импортных операций байоннского порта, сколько товарооборота между городом и деревней, точнее продуктоснабжения города, которое и прежде облагалось небольшими поборами, но не в пользу государства, а в пользу города («октруа»). Поэтому пострадавшим оказался и городской муниципалитет, который долгое время выступал ходатаем перед властями об отмене новых налогов, одновременно предупреждая Париж о неизбежности народного восстания. Пострадали также некоторые буржуазно-купеческие элементы Байонны, но, повидимому, не слишком сильно, судя по тому, что "общее собрание буржуазии" отказалось откупиться от новых налогов единовременным взносом.

В основном новое фискальное мероприятие, разорвавшее органическую связь города и сельскохозяйственной округи, ударило по массам непосредственных производителей: крестьянство лишилось возможности сбывать свои продукты в город, городские ремесленники — сбывать свои изделия в деревню; один документ говорит о «прекращении всякого рода работы» в Байонне в результате прибытия королевского судна. Но самым главным последствием было наступление голода в городе из-за прекращения привоза продуктов, причем буржуазия, согласно старинным привилегиям, сохранила право беспошлинно приобретать продукты для личного потребления, тогда как городская беднота и мелкие ремесленники буквально лишились возможности существовать. По словам одного из байоннских магистратов, народ в городе восстал, «лишившись возможности доставать хлеб для пропитания себя и своих семейств, так как те, кто обычно доставлял его в город (т. е. крестьяне), прекратила торговлю со времени прибытия военного судна в реку Байонны». Но словам официального королевского акта о помиловании, откупщики новых налогов «привели в прошедшем мае месяце, согласно нашим приказаниям, военное судно в упомянутую реку Адур, дабы обеспечить взимание этих налогов, и пребывание там этого судна в течение пяти месяцев настолько расстроило мелкую торговлю (le petit commerce), которая доставляет пропитание упомянутому городу, что большинство жителей, из-за отсутствия свежих припасов, которые обычно прибывали к ним по этой реке, оказалось в такой крайности, что многие не имели никакого средства к жизни...»

7 нюня губернатор Байонны Грамон сообщал Ришельо о происшедшем восстании: «Оно было таково, что подобного никогда еще не было видано, так что я усмирил его с великим трудом и опасностью». К сожалению, наши сведения о самом ходе восстания очень скудны и отрывочны. Из протокола, составленного находившимися на судне чиновниками, мы узнаем, что на «второй день восстания, начавшегося вечером 5 июня, губернатор Грамон, убедившись в недостаточности своих обычных вооруженных сил для усмирения народа, который «решился или погибнуть или заставить нас (т. е. судно) уйти из этой реки», пытался ввести в город полк регулярной армии (le regiment de Bearn). Но эта попытка оказалась неудачной: у городских ворот в пропуске солдат было «отказано», иными словами, восставшие были уже хозяевами города. Другие сведения из того же протокола прямо говорят о действиях восставших. В ночь с 5-го на 6 июня они «сорвали цепной забор, находящийся на ограде этого города, и впустили через нее 400—500 человек из окрестных мест (des lieux circonvoisins); затем они применили насилие и завладели городским замком и башней de la Chesne». 6 июня восставшие захватили Городскую ратушу и выпустили на свободу заключенных. Между прочим из протокола мы узнаем, что восставшие публично пытали одного человека, заподозренного в сношениях с королевским судном, требуя, чтобы он указал "qui estoint les gabelleurs de Bayonne", причем - характерная черта - когда на место происшествия явился сам байоннский епископ для прекращения беспорядка и спасения жизни пытаемого и когда по его приказанию какой-то портной бросился разрезать своими ножницами связывавшей пленника веревки, этот портной был тут же убит «без всякого почтения к сану монсеньера епископа». Некоторые из "principaux habitans" пытались уговаривать восставших, но подверглись за это преследованиям и оскорблениям, а дома их были сожжены. Справившись, надо полагать, с внутренним сопротивлением в городе, восставшие вывезли из него шесть пушек, снарядив ими четыре больших шлюпа, а также выслали военное дозорное судно с шестью или семью пушками для организации правильной атаки королевского корабля с воды и с суши. 7 июня карабль принужден был поднять якорь и покинуть Байонну. Из других мест того же протокола видно, что попытки партизанских атак на королевский корабль со шлюпок и с суши предпринимались не раз в в предшествовавшие дни, причем размеры вооруженных атаковавших отрядов достигали 200—300 человек.



Спасибо: 0 
Профиль
МАКСимка
moderator




Сообщение: 3238
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 19
ссылка на сообщение  Отправлено: 18.12.09 19:47. Заголовок: Как ни скудны эти св..


Как ни скудны эти сведения, из них все же видно, что город в течение какого-то срока целиком находился в руках восставших, занявших главные военные и муниципальные здания. Бесспорно, что на какое-то количество часов власть французского короля в лице его губернатора и военного наместника была фактически свергнута, а военный корабль, прибывший с особыми королевскими полномочиями, принужден был бежать. Что касается городской милиции, то в Байонне, в виду приграничного положения, она не носила обычного буржуазного характера, а представляла собой, скорее, поголовное ополчение всех жителей, включая и бедноту, так что в событиях она не могла играть однородной роли. Некоторые данные говорят о том, что отдельные представители городской буржуазии вначале даже активно участвовали в восстании, но вскоре буржуазия решительно выступила на стороне «порядка». Она содействовала усмирению восстания вместе с муниципальными должностными лицами, с первого же мгновения поддерживавшими губернатора Грамона. Последний писал в Париж о полученной им помощи «магистратов и буржуазии города», а в другом документе рассказывается, как «с весьма неравными силами... господа магистраты с помощью буржуазии (assistes de la bourgeoisie)» сопротивлялись «разъяренному и восставшему с оружием в руках народу».

Восставших все источники единодушно определяют, как «мелкий люд», «чернь», «простонародье», «бедный народ», но несодержат болое точных указаний. Нет сомнения, что бедные ремесленники и ремесленные подмастерья должны были играть здесь большую роль: байоннские ремесленники разных профессии имели значительный опыт борьбы с муниципалитетом за свои юридические и экономические права; например, в 1621 г. они успешно боролись против установленного запрещения ввозить в город в определенное время года вина, сидр, яблоки. В конце XVI в. в Байонне имел место бунт «мелкого люда» (повидимому, подмастерьев или наемных работников), занятого в красильном деле, из-за пресечения новым налогом подвоза из деревни красящего растения вайды; они добились победы; наверное, и они были активными участниками восстания 1641 г. Возможно, что в нем участвовала и та бесчисленная деклассированная беднота, те «нищие», которыми, по словам одного документа, в то время в Байонне «были запружены все улицы и внутренность церквей».
Это были в основном выходцы из окрестных деревень. Но деревенское население, как мы видели, было и непосредственно впущено в город восставшими в значительном числе (400—500 человек). Таким образом, в байоннском восстании 1641 г. опять наблюдается слияние плебейской и крестьянской борьбы. Губернатор Грамон 7 июня говорил о том, «что беда увеличивается и что восстает вся область (pays)», и сообщал в Париж, что «вся окрестная область вооружилась». Это волнение крестьянства заставило окрестных дворян явиться в Байонну с предложением своих услуг королевским чиновникам. Действительно, сельская область Лабур, окружавшая Байонну, представляла собой настоящий пороховой погреб: в начале XVII в. один из байоннских эшевенов в официальном документе отмечал, что всего за десять лет «в области Лабур произошло 70 убийств и 200 бунтов (rebellions)»; некоторая часть их была направлена не против королевской администрации или местных сеньеров, а против города, ущемлявшего экономические интересы области, против байоннских должностных лиц и купцов. Крестьянство этой области продолжало клокотать и после восстания 1641 г. В 1664 г. оно подняло по поводу тех же самых налогов, что и в 1641 г., грандиозное «восстание Одижо», сопровождавшееся новым восстанием в Байонне, слившимся с крестьянским.

Об обстоятельствах подавления восстания 1641 г. у нас нет достоверных сведений, но вернее всего предположить, что оно и не было подавлено, а закончилось формальным отступлением властей, хотя не исключено все же, что губернатору и муниципальным властям, не справившимся с восстанием своими внутренними средствами, удалось так или иначе ввести в город упомянутый Беарнский полк, а, может быть и другие регулярные войска и с их помощью произвести усмирение. О том, что последнее было произведено не совсем обычными средствами, свидетельствуют слова Грамона в письме к Ришелье от 7 июня: он пишет, что усмирил восстание «с великим трудом и опасностью, способом (par une voye), о котором я просил епископа байоннского взять на себя труд лично осведомить ваше преосвященство», и в конце письма многозначительно прибавляет, что епископ по прибытии в Парвж разъяснит «основания, понудившие меня поступить так, как я поступил». Замечательно, что вслед за подавлением восстания не последовало никаких репрессий. Напротив, налоги, вызнавшие восстание, были отменены, а вскоре в Байонну прибыла королевская грамота о помиловании, прощавшая и отпускавшая «преступление мятежа и народного возмущения, происшедшее в этом городе Байонне в прошедшем тоне месяце». Объясните этому неожиданному милосердию следует искать не только в близости Байонны к фронту и к Испании, по и в социальных причинах: в наличии угрозы возобновления и расширения крестьянского восстания, а также и крайне тревожном внутреннем положении во всей Франции. Ришелье прямо признается в этом в письме к сюринтенданту финансов от 22 июня 1641 г.: «Я просмотрел присланные мне вами бумаги касательно байоннского дела. Я ничуть не сомневаюсь, что жители весьма виновны и заслуживают наказания, но настоящее время не позволяет и думать об этом (mais le temps ne permet pas d'y penser). Я чрезвычайно рад, что вы уладили это дело».

Отметим здесь еще одно восстание 1641 г., вспыхнувшее четыре месяца спустя после байоннского, несколько севернее: в Анжере. Единственное, что мы знаем об этом восстании, это то немногое, что сообщает о нем интендант де Эр в неопубликованном письме к канцлеру Сегье из Анжера от 22 октября 1641 г. Тем более ценны для историка эти скупые строки.

«Монсеньер,— пишет интендант,— с огорчением я должен послать вам протокол о восстании, самом большом, какое только может быть. Я прошу вас верить, что я приложил все старания, какие были в моих силах, но я был всеми оставлен и не получил содействия ни от кого, кроме тех, кто поименован в моем протоколе. Правда, все должностные лица и главные буржуа находятся за городом ввиду сбора винограда, но если бы со мной было хотя бы сто человек, полных решимости, уверяю вас, монсеньер, что я смог бы воспрепятствовать восстанию. Если вы взглянете на мой протокол, вы увидите, как я восстановил бюро по сбору subventions и сборщиков у городских ворот при содействии одних только мэра и эшевенов и как все это прошло весьма мягко и без шума.Я забыл сказать, монсеньер, что восстание было бы еще значительно крупнее, если бы было известно, что г-н маршал де Брезе в этот самый день отбыл в Каталонию, по я пустил слух, что он вернулся, так как я будто бы послал курьера известить его о том, что произошло. Тем временем я послал приказание всем прево с их подразделениями, всем капитанам (квартальных отрядов) города, главным буржуа и всем должностным лицам президиального суда и других учреждений незамедлительно явиться в город, дабы посмотреть, что можно будет сделать: наказать ли нескольких мятежников или (иным путем) заставить слушаться короля. Но чтобы там ни было, я не выеду без приказаний ваших или г-на маршала».

Вот и все, что мы знаем об анжерском восстании. Протокол, к сожалению, в бумагах Сегье отсутствует. Из письма можно вывести лишь немногое. Восстание имело антиналоговый характер. Рядовая буржуазия Анжера, повидимому, совершенно не захотела подавлять восстания (интендант не мог собрать даже сотни людей), а верхушка буржуазии, которая может быть могла бы повлиять на остальных, как раз отсутствовала; впрочем, ссылки на отсутствие в города в других случаях подчас прикрывают в документах отказ видных буржуа от выполнения приказа муниципалитета о вооруженном выступлении. Бездействие буржуазной гвардии отчасти было восполнено страхом восставших перед королевскими войсками, которые, несомненно, имелись в том или ином количестве при маршале де Брезе.



Спасибо: 0 
Профиль
МАКСимка
moderator




Сообщение: 3240
Зарегистрирован: 20.10.08
Откуда: Россия, Санкт-Петербург
Репутация: 19
ссылка на сообщение  Отправлено: 20.12.09 01:10. Заголовок: ВОССТАНИЕ в ТУРЕ в ..


ВОССТАНИЕ в ТУРЕ в 1643 г.

Налоговый гнет, уже крайне тяжелый во второй половине 30-х годов еще более усилился в первой половине сороковых. 1642 г —год смерти Ришелье, 1643 г.—год начала царствования малолетнего Людовпка XIV - это годы дальнейшего подъема волны городских движений в самых различных провинциях Франции.

Ряд писем в архиве Сегье позволяет заключить, что одним из устойчивых очагов городских движений была Овернь. Так, в 1637 г. интендант Мегриньи писал оттуда канцлеру: «Я обязан сказать вам, монсеньер, что эта провинция весьма несостоятельна, но еще более злонамеренна, и боюсь, что без применения силы я не смогу заставить слушаться короля, особенно в больших городах как Клермон и Риом, откуда что ни день я получаю известия о мятежах». Выше, в связи с историей муленского восстания 1640 г., мы цитировали некоторые места из писем к канцлеру, свидетельствующие, что в Оверни вообще и, в частности, в овернской столицу Клермоне тогда, в 1640г. происходили значительные волнения. К сожалению, непосредственно из Оверни в бумагах Сегье ничего нет за 1640 г. Однако представляется вполне законным генетически связать эти волнения 1640г , хотя бы и мало нам известные, с событиями 1642 г., излагаемыми в письме интенданта (он называет себя «комиссаром») де Шон из Клермона от 25 июля 1642 г. Де Шон описывает очень своеобразную ситуацию, сложившуюся в Оверни: «Все города этой провинции сбросили ярмо, и налоги не взимаются больше или взимаются от случая к случаю, пока не придет помощь, которую король нам должен оказать и которая отныне может прибыть лишь слишком поздно»; «я вижу, что в трудном положении приходится поддерживать себя собственными силами». Катастрофа объясняется тем, что некий откупщик Ферри и его приказчики похозяйничали некоторое время в Оверни как настоящие хищники: «сделки, которые они производили по всей провинции и которые я терпел по причине особого пункта на этот предмет в их откупном контракте, возбудили большие жалобы со всех сторон»; в частности, в Клермоне они незаконно вытребовали огромные суммы, «и это вымогательство справедливо породило недовольство в умах народа»; но, думает де Шон, «можно было собрать столько же, сколько ими было собрано с этой провинции, при меньшем шуме, если бы меня послушались, и я уверяю вас, монсеньер, что народ больше жалуется на форму взимания, чем на налог». Вероятно, интендант тут кривит душой. Так или иначе, в один прекрасный день Ферри с компанией, ввиду неминуемой катастрофы, сами бежали из Оверни, захватив все собранные деньги, и интендант едва удержал стражу, которая собиралась тоже ринуться за ними в панике вон из провинции. Начались беспорядки. В Клермоне это бегство породило слух, что одиозный налог subvention отменен, народ стал нападать на улицах на немногих оставшихся откупных служащих. Слух мгновенно разнесся и по другим городам Оверни. «Чтобы удержать этот город в повиновении,— пишет де Шон из Клермона,— я гремлю, я угрожаю, я произвожу массу шума, и, может быть, это еще удержит их некоторое время. Но приходится очень опасаться, как бы в конце концов дурной пример других городов их не развратил». Де Шон настаивает, чтобы впредь власть откупщиков была подчинена провинциальной администрации, и выражает свое «великое отвращение вечно держать оружие а руках то для противодействия, то для оказания защиты столь ненасытным персонам».

1643 г. насыщен большим числом крупных и мелких городских движений во всех концах Франции. В этом смысле его можно считать генеральной репетицией Фронды. Тут и крупные восстания вроде, например, восстания в Вилльфранше-в-Руэрге, ставшем центром уже известного нам восстания руэргских «кроканов». Тут и множество мелких инцидентов в самых различных городах, не переросших в восстания, вроде, например, того, о котором сообщает канцлеру интендант Жаннен де Кастилль из Шампани 7 ноября 1643 г.: в городке Вилльнокс произошло «волнение» (lesmotion); посланный для информации чиновник сообщил, «что волнение произошло только вследствие того, что один житель (возчик) был несколько легкомысленно убит одним приказчиком, взимавшим налог subvention с вина». Интендант заверяет далее, что дело отнюдь не в сопротивлении жителей уплате этого налога, ибо они уже дней десять как начали его выплачивать, однако, поскольку речь идет не о гибели одного жителя, а о народном волнении, возникшем по этому поводу, и поскольку сам интендант просит канцлера срочно дать ему инструкции, как быть, представляется бесспорным, что дело идет о типичном взрыве, происшедшем по частному поводу в атмосфере, накалившейся в предыдущие дни, и имеющем все же далеко не частное значение.

Среди этого разнообразия городских движений 1643 г. мы выберем для рассмотрения один пример: восстание в Туре. Оно слегка известно в литературе. О нем имеются, например, беглые упоминания (на основании неопубликованных материалов) в цитированной книге П. Буассоннада о французской промышленности XVI—XVII вв. В архиве Сегье есть несколько донесений интенданта де Эр, сообщающих кое-какие ценные сведения о турском восстании 1643 г.

Де Эр был одновременно интендантом трех смежных провинций: Анжу, Мэна и Турени. О беспорядках в столице Анжу, Анжере, он сообщает в письме от 15 августа 1643 г. Это движение скорее муниципального характера: жители, разделившись на две партии, «готовы были перерезать друг другу глотки»: мятежная партия назначила новых приходских синдиков. Вмешательство интенданта де Эр и губернатора маршала де Брезе привело к восстановлению порядка. В следующем письме, от 25 октября 1643 г., де Эр сообщает о восстании в Туре. Он ссылается на подробные сообщения, посланные ранее одним из государственных секретарей, которым мы, к сожалению, не располагаем. Из текста следует,, что восстание началось дня три-четыре назад по поводу введения нового налога — тридцать су с бочки вина. «Чернь» из предместий Рит, Элас и Анн, «к огромном числе и хорошо вооруженная», нападала как в Туре, так и в окрестностях, вплоть до местечка Блерэ, на сборщиков этого одиозного налога, отнимала у них оружие, одежду, деньги и уводила их пленниками в предместье Риш.

Социальный состав этой «черни» расшифровывается точно: это — «работники, занятые в шелковом производстве» (les ouvriers en soie); напомним, что Тур был главным центром шелковых мануфактур во Франции. Во главе восставших стоял какой-то предводитель, носивший характерную кличку «капитан Сабо». Ниже мы узнаем о его трагическом конце. Восставшие имели широчайшую поддержку и опору в окрестных сельских местностях; «в деревне нельзя иметь ни малейшей безопасности,— пишет де Эр,— эти мятежники грабят прохожих, говоря, что это вымогатели (maltostiers). Мало того, горожане, как и крестьяне, на первых порах поголовно сочувствовали действиям восставших рабочих: «когда они забирали в плен этих сборщиков, насмехались все жители города и вся сельская округа и говорили, что они хорошо делают».



Спасибо: 0 
Профиль
Ответов - 23 , стр: 1 2 All [только новые]
Тему читают:
- участник сейчас на форуме
- участник вне форума
Все даты в формате GMT  4 час. Хитов сегодня: 34
Права: смайлы да, картинки да, шрифты да, голосования нет
аватары да, автозамена ссылок вкл, премодерация откл, правка нет



"К-Дизайн" - Индивидуальный дизайн для вашего сайта